Фарфоровый бес

Да и кто посмеет? Да, не напрасно он испугался, когда Александр взошел на трон. Потемкина ничего не забыла, ей наверняка известно, в каком имении он теперь проживает, и она вполне может расправиться с ним, используя старую, надежную орловскую и потемкинскую силу – гвардию. Это там, в гвардейской казарме, из которой вышел и он сам, всегда находятся молодцы, чтобы кого-то свергнуть с престола, кого-то посадить на престол, кого-то незаметно убрать с дороги, а кого-то возвеличить. Он и сам действовал таким же образом, выступая ловцом, а теперь пришла его очередь сделаться жертвой.

Осознав все, Платоша пришел в отчаяние. Его жалкое положение усугубила внезапная, необъяснимая болезнь, которая почти на полгода приковала бывшего фаворита к кровати и покрыла незаживающими гнойными язвами его красивое лицо, которым он так гордился. Платоша стал бояться солнечного света, он стремился в холод, его постоянно преследовал жар. Теперь бывший любимчик царицы Като не выходил из темного, нетопленого помещения, на улицу не появлялся, а если доводилось разъезжать по неотложным делам, появлялся только в полотняной маске с прорезями для глаз.

Увидев после болезни свое отражение в зеркале, он в ярости разбил его, а потом повелел убрать все зеркала из дома. Он не сомневался, кто навел на него порчу, и проклинал Потемкину в припадках, граничивших с безумием. Тем временем болезнь бывшего фаворита принесла неожиданные осложнения. Платоше стали являться видения.

Бессонными ночами перед ним вставали образы императрицы и светлейшего. Они держались за руки и осуждающе качали головами. Он слышал их голоса, тихие, сухие, потрескивавшие, словно шелест осенней листвы под ногами: «Ай-ай-ай, Платоша, ай-ай-ай, капризуля, за что ты так с нами обошелся, а?»

Видения преследовали Зубова, доводя его до сумасшествия. Он метался в бреду. Вытаращив невидящие, гноящиеся глаза, бросался в припадке с лестницы, пытался избавиться от плывущих за ним теней, бросая в них стульями, письменными приборами, всем, что под руку попадется.

Экономка Зубова, бывшая его любовницей, разыскала в окрестных деревнях старца-ведуна, лечившего колдовскими травами, и привела его к хозяину. Тот наложил опальному фавориту припарки, делал наговоры, посыпал болезного золой. Лечение помогло, раны на лице зажили, оставив, правда, заметные шрамы, глаза стали видеть, видения отступили.

Зато усилился страх.