Леди Недотрога

А я вот рискнула, и все, что получила, так угрозы и зловещие предостережения.

– Ах, да, – произнесла я в тот самый миг, когда Персиваль опять развернулся ко мне спиной и намеревался уйти.

– Что еще, леди? – рыкнул он, оборачиваясь.

– Я слышала ночью звук. Он был похож на вой.

Ни один мускул не дрогнул на лице слуги.

– Ветер, – отчеканил он, глядя мне в глаза. – Это всего лишь ветер, леди.

– Я так и подумала.

– Крепость старая, – Персиваль пожал плечами. Больше он ничего не сказал, зато я поняла две простые вещи.

Слуга лорда Блэка если и умел лгать, то получалось у него это из рук вон плохо, и поэтому мне с трудом верилось, что вчера ночью я слышала завывания ветра. И вторая, не менее важная вещь – крепость действительно старая. Мало ли что может здесь приключиться. Но я буду не Дарби, если не узнаю, какие тайны скрывает бывшая военная крепость, а вместе с ней и лорд Джиффард Блэк.

Как оказалось, закрытых дверей в крепости во много раз больше, чем открытых, и мне ничего не оставалось, как следовать советам Персиваля и не лезть туда, куда не приглашают.

Хотя то самое чувство, что зародилось во мне еще ночью после устрашающих звуков, так и не отпускало, пусть я и пыталась отогнать прочь непрошеные мысли и думать о чем-нибудь хорошем.

Вместо того, чтобы бездумно блуждать по крепости и то дело натыкаться на очередные запертые двери, вдыхать пыль и сырость, которой было полно в древнем строении, я спустилась во дворик.

За всеми заботами я совсем позабыла о лошади.

Надеюсь, Персиваль ничего плохого не сделал бедняжке.

Я всегда любила животных, и не потому, что от них было меньше шума, чем от моих четырех сестер. Животных я любила по той причине, что они не смотрели на меня, как на врага. Они были добры ко мне, как и я к ним. А еще магия никак не влияла на животных. Вот и конные прогулки когда-то были любимым увлечением, которое не одобряла матушка, считая, что истинная леди не должна так много времени проводить в седле.

– Твоя кожа станет грубой, – причитала она, когда я возвращалась с очередной прогулки.

Моя кожа не огрубела, зато я часто бывала вдали от людей и наверняка знала, что случайно не наврежу кому-либо. Даже своим родным. За них я переживала больше всего.

Я видела, чувствовала, знала, как они заботятся обо мне и оберегают. Сестры, сколько я себя помню, искали способ помочь с даром, доставшимся в наследство.