Из жизни карамели

А если дочь или две дочери? Им-то она наверняка жрет плешь относительно племянницы, которая не осталась в Салехарде, а перебралась в столичный Питер и сочинила себе трехкомнатную сказку на проспекте Стачек. И вам тоже свезет, – увещевает дочерей «зови меня Наталья, не ошибешься», – если не будете мандалэйлами!

…Расплатившись за водку с закусью, Рыба-Молот вернулся к Николаше, после чего начался форменный алкогольный содом с гоморрой. Воспоминания о нем отдавались весь последующий период пребывания в Салехарде спонтанными и бьющими прямо в виски приступами стыда.

И сколько ни анализировал впоследствии тот вечер Рыба, он так и не смог понять, как на него, человека малопьющего, нашло вдруг такое помрачение.

Во всем был виноват Николаша. Вернее, злые ненецкие духи нгылека, использовавшие крохотное тельце депутата Городской думы в качестве штаб-квартиры. Очередная вылазка из нее произошла незаметно для посторонних глаз, где-то после третьей рюмки, когда выпили за приезд вкупе с Питером, за начало сотрудничества вкупе с Салехардом, а также за мужскую солидарность вкупе с партией власти.

Рыбу-Молота удивило такое оперативное совмещение тостов, на что Николаша ответил вполне здраво:

– Тостов много, а водки мало. А теперь выпьем на брудершафт и за отсутствующих здесь дам, чтоб им пусто было!

– Так мы вроде уже давно на «ты». Или нет?

– Закрепим документально!..

– Ага, понял. Только вот женщин я бы все-таки выделил в автономный тост.

– Ты думаешь? – Наполненная рюмка застыла у рта Николаши. – Не. Много чести им будет. Пусть вообще спасибо скажут, что мы за них пьем…

– Ты не прав, Николаша.

– Депутат от партии власти всегда прав!

Черт дернул Николашу вспомнить о своем депутатстве и черт дернул Рыбу-Молота неадекватно отреагировать на это. Нет, Рыба не стал поливать грязью руководящую и направляющую нынешней России – он просто сказал:

– Что же ты за свою партию отдельно не выпил? Свалил все в кучу.

Вот и получилась она у тебя с маленькой буквы. Уж извини за прямоту.

– Как это «с маленькой»? – оторопел Николаша и вместо водки сунул в пасть французский корнишон.

– А вот так. С ма-алюсенькой. – Большим и указательным пальцами Рыба-Молот точно воспроизвел размер съеденного Николашей корнишона.

– Это намек?

– Какой же это намек? Констатация факта.

Только тут Рыба заметил, что с Николашиным лицом творится что-то неладное.