Из жизни карамели

И без того плоское, оно стало еще площе; сначала с его поверхности – как будто стертые невидимым ластиком – исчезли глаза. Затем настал черед носа и губ – и перед Рыбой-Молотом наконец предстало вполне себе материальное воплощение блина, коих он за свою долгую жизнь в профессии испек тысячи. Сметанки бы к нему, – подумал Рыба, – нет – лучше икорки, а то от корнишонов со строганиной и сыриком радости русскому человеку никакой… Во!! Завтра буду кормить всю эту салехардскую кодлу блинами!..

Блин между тем вспучило, и из него поперла некая, неизвестная Рыбе субстанция.

…И расстегаями, – решил вдогонку Рыба-Молот, – расстегаи – самое то. Перед расстегаями никто не устоит!

Составив прикидочное меню, он совсем успокоился и уже отстраненно стал наблюдать за метаморфозами Николашиного лица. Расстегаем оно побыло не дольше, чем блином, а выползшая субстанция оказалась не мясной и не рыбной – скорее, сакрально-мистической. Примерно так выглядело рождение континентов по версии не так давно реанимированной программы «Очевидное-невероятное», которую Рыба не смотрел по причине позднего и крайне нестабильного выхода в эфир.

В горных разломах и океанских впадинах кипела еще не оформившаяся жизнь, происходила борьба видов и подвидов, синхронно отпадали какие-то хвосты, росли какие-то плавники и зубы, вытягивались и сжимались челюсти, одно чудовище пожирало другое, другое – третье, пятое и двадцать шестое. На смену морям приходили леса, на смену болотам – равнины; и вот по равнинам забегали стада животных и существа, похожие на людей. Определенно, это были люди!..

Впору было изумиться происходящему на доисторической арене депутатской физии, но Рыба-Молот почему-то не изумился. И даже устроился поудобнее на продавленной тахте – в надежде не только просмотреть во всех подробностях историю планеты от динозавров до наших дней, но и заполнить лакуны в образовании.

История схлопнулась при первых признаках культовых сооружений, датируемых V–III веками до н. э. Рыба-Молот еще успел увидеть нечто величественное, напоминающее то ли пирамиду, то ли курган.

И нечто антропоморфное, напоминающее то ли скифскую бабу, то ли статую с острова Пасхи. После этого лицо Николаши снова приняло свой обычный вид. И только красные сполохи в глазах напоминали о произошедшем цивилизационном безобразии.

Как ушло, так и пришло, – отметил про себя Рыба-Молот, – и слава богу.

Но все оказалось совсем не слава богу.

– Ты прав, – сказал Николаша.