Любовники в заснеженном саду

Он готов был пойти ко дну, ничего другого не оставалось: Инга целый год держала его на голодном пайке, – его, здорового мужика тридцати трех лет… Похоронила заживо, вырыла еще одну могилу – рядом с могилой Никиты-младшего… Как будто только у них погиб ребенок, сын… Как будто это не случается сплошь и рядом… Инга – сволочь, инквизиторша, давно пора ее бросить… Хорошая мысль – бросить… Инга сволочь, фригидная дрянь, монашка без четок и креста, а он, дурак, до сих пор не нашел себе женщину… А мог бы, мог… Ну и черт с ним, с нее и начну, с Мариночки… Пересплю с этой сытенькой сучкой, от нее не убудет… Плевать, что она сучка… Плевать, что она – жена патрона, он сам виноват, старый хрыч… Женился на молоденькой… А впрочем, это его дела… Это их дела… Так что, плевать, плевать, плевать…

Неизвестно, что произошло бы через пять минут, если бы не Эка.

Вернее, если бы не взгляд Эки. Никита почувствовал его спиной – холодный, полный равнодушия и расчетливости взгляд наемного убийцы.

Хотя… Не таким уж равнодушным он был. И не таким холодным, судя по тому, как по взмокшему Никитиному позвоночнику застучали капли пота. В любом случае наваждение прошло. И Никита перевел дух. И осторожно снял с коленей Мариночкины руки.

– Ну-у… Что еще не слава богу, дорогой мой? – надула губы Мариночка.

– Мне пора…

– Испугался? – Черт, она безошибочно просчитала траекторию и уперлась глазами в застывшую глыбу антрацита. – Если хочешь, она уйдет… Эка!..

В этой последней ее реплике было что-то вызывающее, какой-то скрытый, недоступный Никите смысл, и он сразу же почувствовал себя фигурой на чужой шахматной доске, эпизодом в чужой партии.

– Лучше уж я уйду, – сказал Никита.

Мариночка расхохоталась, и партия перешла в эндшпиль.

– А что так? – повела плечами она.

И аккуратно сняла руки с Никитиных колен. А потом снисходительно похлопала его по щеке. Щеку что-то кольнуло, и, спустя секунду, Никита сообразил, что это кольцо, болтавшееся на безымянном пальце.

Дешевое колечко со стекляшкой вместо камня. Ни в какое сравнение не идущее с платиновым колье, которое было подарено на свадьбу влюбленным пингвином Корабельникоffым. Польское серебро с дутой пробой, какого навалом в любом сельпо с захватывающим дух ассортиментом: яблоки, селедка и такое вот серебро… А ведь оно было на Мариночке еще тогда, когда Никита впервые увидел ее в «Amazonian Blue». И на свадьбе тоже присутствовало.