Смерть на кончике хвоста

Воронов вставал в шесть утра и после добросовестного приема целого комплекса лекарственных препаратов усаживался за письменный стол. Он добросовестно проводил за столом часы и дни, но былая легкость не приходила. Сначала он впал в панику, потом – в неистовство, потом – в апатию. И когда до сдачи рукописи очередного романа оставалась неделя, а ни одной приличной строчки так и не было написано, Воронов решил открыться Марголису.

Он вытащил своего литагента с очередной презентации очередного телесериала о суровых буднях работников правоохранительных органов.

Марголис успел изрядно накачаться дармовой фуршетной водкой и потому даже не сразу понял суть происходящего.

– Я исписался, – трагизм происходящего заставил Воронова перейти на фальцет. – Я исписался и завалил книгу.

– Что за бред ты несешь, Володенька? У тебя же сдача тринадцатого…

– Именно. А в наличии только три абзаца.

– Только не злоупотребляй успокоительным. Скоро буду.

Как ни странно, но, переложив всю ответственность за свою так неожиданно забуксовавшую карьеру на литагента, Воронов почувствовал себя лучше.

Сейчас прилетит ангел-хранитель с деловитой проплешиной на макушке – и все разрешится само собой.

Марголис не заставил себя ждать: от вороновской способности выплевывать шедевры зависело и его благополучие. С порога он потребовал скелетик рукописи, перечитал три квелых абзаца и глубоко задумался.

– Что скажешь, Семен?

– Да-а… Похоже, что тебе необходим творческий отпуск. Невозможно работать в таком режиме.

Пять полноценных детективов в год – и так на протяжении трех лет… Умом тронуться можно. Отдохнешь где-нибудь на Канарах…

– Семен! – упреждающе поднял палец Воронов.

– Пардон… Отдохнешь на кушетке в дальней комнате. Месячишко-другой. А там видно будет.

– А издательство?

– Забудь об издательстве. Спишем все на форс-мажорные обстоятельства. В конце концов, автор твоего масштаба имеет право на каприз. Они же не варвары, должны понимать.

– А если… если она не вернется?

– Кто?!

– Ну… способность писать.

Как пришло, так и ушло. Такие случаи уже бывали… в мировой художественной литературе.

– Ну, во-первых, ты имеешь дело не с литературой, а с беллетристикой, – Марголис умел быть безжалостным. – И во-вторых, куда ты денешься? Владимир Воронов – это даже уже и не писатель…

– А кто? – испугался Воронов.

– Владимир Воронов – это торговая марка. Если твой чертов кризис затянется на неопределенное время – наймем литературных негров.