Лилия Бессилия

Оливье де Ла Фер поверил в отцовство полностью, нет никакого смысла врать сейчас, он научился видеть, когда она лицемерит, кокетничает, выкручивается, но сейчас ее лицо отображало обреченность и усталость. Да, то, что произошло в «Красной голубятне», было не запланировано с ее стороны, слишком много затруднений влекло, она бы не стала так рисковать. Тем более сейчас. Она наверняка была искусна в вопросах трав, которые могли предотвратить ее состояние, у нее, по всей видимости, просто не было времени устроить все.

От этой мысли у него засосало под ложечкой и стало очень больно. Несколько лет назад мысль о ребенке, ее ребенке, была самой большой его мечтой. До чего они докатились?

– Если бы не мой приезд за вами, рассказали бы вы о беременности? – задал волнующий его вопрос Атос.

– В случае, если бы вы повезли меня сегодня на казнь, я бы попыталась, но, будем честны, вы вряд ли поверили бы моим словам, посчитали бы, что я пытаюсь разжалобить вас. Не встреть я вас сегодня, я бы отплыла в Британию, а там… Скорее всего, вы никогда бы не узнали, что стали виновником моего особого положения.

Граф де Ла Фер тяжело вздохнул, но не стал отрицать сказанное, на казни любые слова Миледи были бы восприняты как ложь, возможно, он бы и захотел проверить факт беременности, но он не был бы до конца уверен, что это не очередная уловка. Анна была относительно честна в своих намерениях – если бы они не встретились, ей незачем было бы говорить о данной ситуации.

Слишком много боли разделяло их, пропасть, которую сложно было уничтожить совместным ребенком.

– И давно вам известно о ребенке?

– Я узнала в Англии, пока находилась в обществе лорда Винтера.

– И все равно решилась на…

– Оливье, порой вы наивны как младенец. Кардиналу так просто не отказывают.

– Он и так желает вашей смерти, несмотря на всю вашу верность.

– Если вы ждете от меня мук совести из-за гибели мужчины, готового из-за сиюминутной прихоти отправить на верную смерть тысячи людей, вы их не получите.

– А Констанция?

– Способствовала государственной измене.

– Но ведь не поэтому вы отравили ее?

– Я отравила ее, потому что не могла тащить с собой ее бездыханное тело. Выбор был между ее жизнью и моей. Я всегда выберу себя, больше некому меня защитить.

Атос молчал, пытаясь переосмыслить услышанное. Новость о предстоящем отцовстве перевернула его и без того суматошные мысли.