Полихромы. Серебряная Тьма

Мама никогда не ругалась – профессия не позволяла, а папа успешно брал с нее пример. Но про физику напомнят точно.

Карина пролезла под окном, чуть не задела ногой коробку, полную душистых яблок с дачи, и наконец забралась с ногами в кресло.

Ей немедленно стало лучше. Кресло было ее личным убежищем. Там можно было забыть о том, что беспокоило, забыть о противном, скучном, о том, что причиняло боль. Кресло было ее личным замком мечты, где пахло прелыми осенними листьями и спелыми яблоками, где старые подушки были мягче перины.

Здесь ей принадлежал весь мир.

Внизу гудел город, горели фонари на эстакаде, редко-редко проезжал товарняк, оглушая прохожих протяжным низким гудком, а она могла отключить мозг и любоваться звездным небом, которое пряталось где-то за темными плотными облаками.

Под звездами, пусть и спрятанными за сизой пеленой, хорошо мечталось о любви.

У любви были изумрудные глаза и волосы цвета молочного шоколада, он был Лев по гороскопу и со второго класса занимался айкидо. Его звали Матвей, он был самым популярным парнем класса и никогда не здоровался с Кариной.

Мечтам это ничуть не мешало. В мечтах Матвей улыбался, ловил взгляд, подходил, заговаривал… О чем говорил Матвей, Карина не знала; у нее плыла голова от сладкого восторга, и это мешало представить конкретно его слова. Но это было несомненно прекрасно. Как раз то, что нужно. Никаких глупостей, тупых шуток, грубых замечаний. Одни только чувства. Он был в нее влюблен, и она была счастлива, а остальное – детали, ненужные для мечты.

– Ох, Андрей, умеешь ты устраивать сюрпризы. Что теперь будем делать?

Голос мамы прозвучал громко, резко. Непривычно. Карина очнулась. О чем они разговаривают? Почему до сих пор не спят, ведь обоим завтра на работу?

– Главное, как ты собираешься сказать об этом девочкам?

– Обязательно им говорить? – раздался унылый папин голос.

По спине пробежал противный холодок. Карина привстала на кресле, заглянула в окно. О чем обязательно говорить?

Штора была немного сдвинута, и в образовавшуюся щель Карина хорошо видела всю кухню.

Верхний свет был выключен, горела только подсветка на шкафах. Кухня выглядела очень торжественно: блики играли на темных деревянных поверхностях, как будто свечи горели. Карина любила включать подсветку. Можно было вообразить, что ты в старинном замке, где на каждом шагу встречаются привидения и, если не повезет, парочка-другая принцев.

Мама сидела лицом к окну, но далеко, почти у самой двери.