Полихромы. Серебряная Тьма

Карина нечетко видела ее: небольшой нос с горбинкой, острый подбородок, короткие светлые волосы. Папа ходил взад-вперед; его зеленая футболка и спортивные брюки плохо сочетались с атмосферой старинного замка. Как и его взволнованный голос. И лицо.

Такого лица у папы Карина никогда не видела. «Опрокинутое» – она вычитала это слово в книжке и не могла себе представить, как это выглядит. Зато теперь представляла, и очень хорошо. Как будто человек только что получил мешком по голове и не знает, что его ударило.

– Это ничего не меняет для нас, – резко сказал папа. – Ни для тебя, ни для девочек.

– Я знаю. – Мама улыбнулась, но ее глаза оставались серьезными. – А для тебя?

Папа энергично рубанул рукой воздух.

– Для меня тоже ничего не меняет.

– Этого не может быть.

– Давай я сам буду решать?!

Папа взъерошил волосы. Он всегда делал так, когда волновался.

Карина уткнулась носом в оконное стекло, стараясь не упустить ни одного слова.

– Ты не сможешь делать вид, что ничего не произошло.

– Я и не собираюсь!

– И вот мы возвращаемся к нашим баранам. А что ты собираешься делать?

– Я не знаю, Ань… – Папа сел на стул спиной к окну, ссутулился. – Думаешь, я должен рассказать девочкам?

– Лучше ты, чем кто-нибудь другой.

– Ты права. А когда? Может, на выходных? Купим торт…

Мама покачала головой.

– Неа. Лучше всего прямо сейчас.

– Девочки спят. Я не хочу их будить. Им завтра в школу–

– Сейчас.

– Но почему, Анюта?

– Потому что именно сейчас Каринка таращится на нас с балкона.

Карина съежилась под окном, но, конечно, было уже поздно. Окно открылось над ее головой, и папин голос едко проговорил:

– Добро пожаловать, мадемуазель шпионка.

– Я не шпионила! Я нечаянно.

– Давай быстрее внутрь забирайся. Еще простудишься.

Карина неуклюже пролезла в окно. Одна когтистая тапка осталась на кресле, вторая полетела на кафельный пол кухни. Папа поднял ее.

– Мария тоже там с тобой?

– Нет.

Карина плюхнулась на стул, придвинула к себе мамину кружку с чаем. Мама только молча улыбнулась.

Карина повернулась к папе.

– Что ты хотел мне сказать? В смысле нам с Машкой?

Он засмеялся, прищурил ореховые глаза.

– Никуда от вас не деться, мадемуазель Шелестова.

Он посмотрел на маму, посмотрел на Карину, сделал глубокий вдох и сказал:

– Дорогая дочь, мы с мамой считаем, ты должна это знать. У тебя есть брат.