«Люблю» на эльфийском

О внешних и внутренних данных Эминтариэля слагали легенды, за многие века до моего рождения он уже был прославленным воином и главным оружием своей королевы. И поверьте, такое звание нелегко получить даже чистокровным, это зарабатывается болью, кровью и магией.

И что меня всегда радовало это глаза, которые перешли от бывшего воина, а ныне артефактора – насыщенная зелень с кольцом золота вокруг зрачка. Признак чистоты крови. Как бы смешно это ни звучало в моем случае.

Раньше я никак не могла понять, почему дедушка и бабушка такие молодые.

Они должны быть старыми и с морщинками, а на самом деле им на лицо не дашь и больше сорока.

Как мне тогда объясняли – все дело в магии. Но в пятилетнем возрасте подобные слова ни о чем не говорили, и лишь к десяти годам, я поняла, что дедушка не просто женился на бабушке, а разделил с ней свою жизнь – в прямом смысле этого слова. Они связаны древней клятвой, которая даровала бабуле юность, а деду его любимую не на какие-то жалкие девяносто лет, а на целые столетия.

Повезло, что в среднем эльфы живут где-то шесть-семь веков, в зависимости от силы и чистоты. Эминтариэль при желании мог отпраздновать и тысячелетний юбилей.

– Но ты все равно переживаешь за меня, верно? – спросила я и заметила, как мужчина кивнул.

Он всегда за меня переживал. Я же младшая в семье, его маленькая детка. Поверьте, это только звучит радостно, но на самом деле быть такой вот особенной это настоящая проблема.

Меня же никуда не пускали, постоянно следили за мной, а Селек – любимый старший братец, – ко мне даже парней не подпускал. У него в крови больше магии дроу, поэтому он умел пугать неугодных одним лишь своим видом. Обсидиановая кожа и красные глаза могли довести до обморока любого.

– Конечно, переживаю, – не стал отрицать очевидные вещи эльф, отчего его чуть удлиненные кверху кончики ушей забавно дернулись. Дед обычно заплетал золотистые волосы в тугую косу, поэтому уши были на всеобщем обозрении.

 – Ты же наша малышка.

– Я не малышка, – немедленно возразила я, недовольно нахмурившись и скрестив руки на груди. И пусть дед последнего жеста не видел, но мне все равно стало легче. – Я уже взрослая, самодостаточная женщина, а не ребенок!

– Знаю, знаю, но для меня, детка, ты навсегда останешься малышкой, – покачал головой дед и тепло улыбнулся.

Он любил меня, я точно это знала.