«Люблю» на эльфийском

– Мои фрейлины Сандра и Сидсель Аберот, – назвала девушек принцесса и те снова грациозно поклонились, демонстрируя внушительное декольте своих платьев.

Я не сдержалась и закатила глаза.

Горбатого только могила исправит.

– Помощница и переводчик Эмина Шекер, – теперь уже черед дошел, и до меня и я заметила, что эльфы оценили и, кажется, прекрасно поняли, из каких рас я происхожу. Отвращение, написанное на лицах Мэвнта и Куртадона так ярко читалось на их очаровательных мордашках, что я невольно оскалилась в ответ.

Эти двое были родственниками. Это и по фамилии было ясно и по тому, какой одинаковой у них была мимика. Но у Мэвнта были глаза насыщенного золотого цвета с легким серебристым блеском на границе зрачков, и губы у него довольно полные для мужчины. Куртадон же был, словно упрощенной версией сородича. У него глаза зелено-карие, со звездочками на границе темноты, а губы были обычными и тонкими.

Вот только это не умоляло того факта, что они казались одинаково великолепными.

Длинные волосы цвета солнечных лучей у обоих были перетянуты на затылке, подчеркивая острые, словно гранитные скалы скулы и яркие глаза. Фигуры у мужчин были в форме перевернутого треугольника, отчего плечи были шире узких, мускулистых бедер, затянутых в кожу и ткань.

Красивые паршивцы. И они прекрасно это знали и подчеркивали своей магией.

Я коснулась своего браслета, ощутив, как густая сила привлекательности начала медленно растворяться. Мое сердце замерло на один краткий миг, а после начало мерно биться в груди, словно ничего и не произошло, мне стало чуть легче дышать.

Сияние вокруг эльфов чуть померкло и перестало меня ослеплять, как полуденное солнце.

– Шекер? – переспросил Тейель и я, забывшись и расслабившись, взглянула прямо в его глаза, ощущая, как земля начала двигаться под неустойчивыми, ставшими ватными ногами.

Заместители у главного эльфа были красивыми, но Тейель… Матерь убереги! Эти глаза и губы заставили бы даже монашку отвергнуть все сущее и поклоняться ему одному.

Взгляд хищных золотисто-синих глаз пробирал до мурашек и, казалось, проникал в самые потайные уголки моей души. Я ощутила, как сияние, которое мгновение назад стало лишь бликом в моем разуме, теперь ослепляло и уносило куда-то далеко.

Меня заметно передернуло, когда я впилась ногтями в свои ладони, но сердце гулко забилось в груди, заставляя жар растекаться по телу обжигающей лавой.