«Люблю» на эльфийском

Этот эльф просто что-то с чем-то!

А какой у него вид сзади…

Я вообще-то про коня, именно про коня!

Глава пятая

Позабыв про горе и страданья,

Верю я, что кроме суеты,

На земле есть мир очарованья,

Чудный мир любви и красоты!

© И.А. Бунин

– Это будет больно, – предупредил меня Тейель, когда мы приблизились к ловушке. – Подобные магические вихри действуют, парализуя всякого в ком достаточно эльфийской крови, – продолжал наставлять он, внимательно следя за моим лицом, а точнее за реакцией на свои слова.

– Любите вы мужики преувеличивать, – скривившись, буркнула я, передернув плечами. – Не думаю, что это больнее укуса мантикоры, – воспоминания о той демонической боли вспыхнули лавой в моей памяти, заставляя скривиться. Вот только спустя несколько мгновений улыбаться мне уже перехотелось окончательно. Я почувствовала момент, когда сработала ловушка и то, как ее магия впилась в меня, будто раскаленные, тупые ножи, вырывая хрип боли.

 – Не-на-ви-жу эль-фов! – прорычала я, едва сдерживая сотрясающий тело вопль. Перед моими глазами все поплыло и словно сдвинулось, заставляя с отчаяньем стиснуть зубы и вцепиться пальцами в поводья с такой силой, что побелели костяшки. Кожа впилась в мои ладони, оставляя красные следы и раздирая до крови.

Я чувствовала, как бешено стучит сердце в районе горла и пот впитывается в мою рубашку, отчего та неприятно липнет к телу, сковывая движения.

Я видела перед собой лишь рой разноцветных мошек, мельтешащих перед глазами, перекрывая обзор.

И пусть это чувство продлилось лишь два коротких вдоха, но это было достаточно, чтобы мое тело выгнулось дугой в седле. Прижавшись быстро вздымающейся грудью к горячей спине Сияния, я мечтала только об одном – чтобы это прекратилось и боль, какой бы яркой и короткой она ни была исчезла, не оставив после себя никаких воспоминаний.

– Только не отпускай поводья! – словно издалека донесся до меня ледяной как дыхание обратного дракона голос Тейеля.

 – Держись в седле! – рявкнули где-то неожиданно близко, заставляя вздрогнуть и встрепенуться, прогоняя остатки сковывающей и удерживающей меня силы.

– Держись в седле, – раздраженно пробурчала я себе под нос. – Легко тебе говорить, ушастый! – огрызнулась почти обижено, но будто против воли сжала пальцами поводья и стиснула бедра до натирающей ноги боли.