В неожиданном рейсе

Дескать, ух, я дело подтолкну. Вскоре пришлось убедиться, что никто на него не рассчитывает. Все толково заняты, все заранее знают, что да как.

От огорчения грузный, рослый Фёдор сместился к стензелям. Пусть-ка усекут его рискованное брождение по краю каравана. Может, отметят про себя, что он тоже лих и достаточно уже преуспел путным видом в массовке. Но и тогда дока не окликнули. Понятно: палубные профи врубились по макушки в свои конкретные труды.

Характер помешал нашему герою отойти от опасного места. «Раз этак, ладно».

И он принялся исследовать, где изначально крепятся стальные обтягивающие тросы. Пытливый док ладонью правой руки в брезентовой рукавице опёрся на перпендикуляр окорённого бревна (стензеля). Опустил голову к низу. Всё ж таки интересующего вопроса не просёк. Логичный ум напакость подсказал: «надо склониться круче». При вроде ненапряжном движении ладошка, благодаря отполированности брезентухи, соскользнула с опоры.

Поздно удивляться своей невезучести. Фёдор без всякого вскрика изобразил вертикалку вперёд ногами.

Встречая стоптанные кирзачи с живым центнером за ними, окантовка льда поддалась сахарной глазурью. Благозрачный эффект шикарных брызг и каскадёр поневоле заполучил экстрим не для хлюпиков. Аж дух с даром речи от перемены мест захватило и, похоже, противилось отпускать.

Тем временем матросы короткими ломиками с накинутыми на них обрезками труб прогоняли резьбу талрепов на затяг. Ставшие лишними штурмана, дракон с плотником, позволили себе созерцать общую панораму.

Одновременно каждый внял воплям на соседнем судне, отстоящем от них меньше сотни метров. Слова не разбирались, но по вытянутым рукам понималось: что-то стряслось рядом.

Борзый третий помощник быстрей всех рванул до оценочной точки.

– Ё… док за бортом!!!

Следующей секундой началась операция по спасению, никогда ни сыгранная на предмет оказий с Федями. Кто-то метнулся за длинной узкой сходней. Кто-то за манильским концом. Дракон ткнул пальцем в самого щупленького, назначая точно на подвиг.

И пока это происходило, док окончательно вымок и заколел, как цуцик. Только утонуть он гарантированно не мог. Спина его через ватник упиралась в бортовую сталь, грудь – в кромку прочного льда. Руки двумя бессильными слегами лежали на искристом его панцире.

Сам же доктор, в эдаких-то обстоятельствах, поставил страшный диагноз. «Если за парочку минут не вытащат, сердечный клапан от холодрыги захлопнется. Летальный исход прост, как сочетание «овсянка, сэр».