В пасти новой войны

В принципе, так оно и было на самом деле – обряд единения камней они прошли уже так давно, что некоторые и не помнили той торжественной церемонии в зале единства. Камни этих двух людей навеки теперь были соединены невидимыми узами, позволяющими многие недоступные другим чувства. Такие, как, например, двойное восприятие. Они старались везде быть вместе, если умрёт одна, вторая начнёт чувствовать несравнимую боль потери и одиночества. Обычно, если кто-то из истинных сестёр умирал, вторая искала смерти и, как правило, находила её.

Всё происходило в точности так же, как и при разрыве той невидимой нити между траэти и наездником.

– Круг собран! – объявила во всеуслышание Сиана, – завтра на рассвете все, кого он назначит, должны вылететь в направление цитадели Вакхам. Через сутки вы обязаны быть там и доложить кругу о вашем присутствии. Все реликвии, хранительницами которых вы являетесь, должны быть сданы в хранилище до вашего возвращения, или переданы на временное хранение оставшимся.

У меня всё!

Сиана повернулась в сторону матери и с её позволения покинула зал. Не спеша она спустилась к загону для животных – отдельно стоящему, приземистому, по сравнению с другими, но занимающему огромную площадь, зданию. Найдя свою тиэри – сравнительно молодую самку по имени Рокка, она взяла ведро с водой и щётку – очень грубую, но самую подходящую для толстой и почти нечувствительной кожи этой рептилии.

Дремавшая тиэри встрепенулась, услышав звон, и широко распахнула глаза.

Увидев Сиану, шумно втянула ноздрями воздух и потянулась к ней, привычно ожидая ласки, и не ошиблась – хранительница сняла перчатки и почесала её надбровные дуги. Глаза тиэри полузакрылись, и их затянуло поволокой, показывающей крайнюю степень расслабленности и удовольствия. Длинная шея, казалось, ослабла и больше не могла выдерживать груза массивной головы. Рокка неспешно, словно во сне, опустила голову на ковёр из мягкой травы и расслабилась, терпеливо ожидая, пока Сиана закончит чистить её.

Когда хранительница закончила уже наступила ночь, и равнину Саграм окутала тьма, а вместе с ней наступила и тишина, нарушаемая только криками птиц, водившихся здесь в изобилии и, иногда, шуршанием сапог проходящего мимо стража. Хранительница поднялась в одну из комнат и сняла плащ и доспехи. Шнуровка, соединяющая пластины на голени, долго не поддавалась уставшим от долгой напряжённой работы пальцам, но, наконец, Сиане удалось развязать и её.