Добрыня Никитич. За Землю Русскую!

Не тяготеет Владимир к ратным делам, вот что меня печалит. Князю же без ратного умения никак нельзя.

– Подумай, друже, стоит ли тебе с нами судьбу связывать, – обратился Регнвальд к Добрыне. – Племянник твой столом княжеским владеет, а ты при нем советник и воевода. Новгородцы сами пригласили к себе Владимира. Ярополк к Владимиру не враждебен, поэтому незачем тебе менять покой и достаток на опасности и скитания.

– Ярополк – это кукла в руках у Свенельда, – недовольно обронил Добрыня. – Кто знает, с какими помыслами направляется Свенельд в Новгород? Может, Свенельд идет сюда с улыбкой на устах и со смертным приговором Владимиру в мыслях.

Не доверяю я Свенельду. С ним лучше разговаривать, имея грозную силу за спиной. Дружина у Владимира невелика, а среди новгородцев единства нету. Я увезу Владимира за море, там он целее будет. Среди варягов я смогу набрать сильную дружину, которая станет надежным оплотом для Владимира.

– Что ж, воевода, резон в твоих словах, конечно, есть, – проговорил Регнвальд.

 – Теряя Новгород, ты сохранишь жизнь Владимиру. Во всяком случае, на нашу помощь ты можешь рассчитывать всегда. Мечи наши наточены, а копья заострены.

* * *

Намерение Добрыни уехать к варягам и увезти с собой Владимира пришлось не по душе многим новгородцам. Особенно негодовал боярин Туровид, который видел в этом поступке Добрыни трусость и недомыслие.

– Ладно бы, Свенельд пригрозил, что убьет Владимира, – молвил зятю Туровид, – а то ведь Свенельд еще и до Новгорода не добрался, а ты уже в бега собрался.

Зачем тебе связываться с Олеговыми гриднями, ведь ты же знаешь, что Свенельд на них зуб точит. Не впутывай ты Владимира в эту склоку. Незачем Владимиру пороги обивать у варягов. Вече, может, еще и не впустит Свенельда в Новгород.

– От вашего веча, отец мой, всего можно ожидать, – огрызнулся Добрыня. – Может, вече и не впустит Свенельда в Новгород, а может, и в ноги ему поклонится. На ваших народных собраниях крику много, а толку мало!

Свою беременную жену Добрыня решил оставить в Новгороде на попечение отца с матерью.

Он понимал, что Мечиславе в ее положении совсем не место на корабле, полном воинов.

Юному Владимиру вовсе не хотелось уезжать из Новгорода, да еще куда-то на север, к варягам. Подросток сначала слезно упрашивал Добрыню не брать его в этот далекий поход. Видя, что слезами дядю не пронять, Владимир притворился больным, но и эта его уловка не удалась.