Горькое похмелье

Маленький, костистый и жилистый, как жокей, рыжеволосый генерал на рысях погнал три эскадрона с легкой батареей к Гуляйполю с тем, чтобы в кратчайший срок изловить Махно, село сжечь и сразу же, загнав конницу в вагоны, броситься вдогонку за войсками Деникина, которые двигались к Полтаве.

Снятые с оборонительных позиций под Бердянском тыловые части должны были закрепить успех налета кавалерии Шкуро.

Генерал Шкуро остановился на взгорке. Крепко сбитый, курносый, веснушчатый, довольно моложавый для своих тридцати двух лет, Андрей Григорьевич в бинокль осматривал окрестности.

Увидел станцию Гуляйполе, мертвую, пустынную. Ни дымка над ней, ни людей на пристанционной площади.

Чуть позади генерала застыла его «волчья сотня»: гуляки, рубаки и грабители, все в волчьих папахах со свисающими сзади хвостами убитых хищников. Это были привыкшие к вольной жизни и разбою казаки, чеченцы и ингуши из бывшей обласканной императором Дикой дивизии, из почетного царского конвоя.

После революции не нужные никому, оказавшиеся без покровительства, без денег, кавказцы вынуждены были отказаться от данной на Коране клятвы, вернулись на родину и стали грабить казацкие станицы и русские села, нападать, ради оружия, на отряды растерянных солдат.

Горло резали, как баранам. Абреками стали!

Шкуро, хорошо знавший горы, язык, обычаи, со своим маленьким отрядом добровольцев крутился по Кавказу, наносил смертельные укусы абрекам, резал тоже без жалости. Дотла жег аулы.

Зауважали. Прозвали «рыжим волком». Постепенно пошли к нему, стали давать клятвы верности.

Чеченец служит не идее, он служит человеку, если тот достоин. «Рыжий волк» был достоин верности. Давший клятву чеченец – лучший воин, хотя и пограбить, и покуражиться над врагом считает своим правом.

Теперь смуглолицые свирепые жители Кавказских гор застыли за спиной генерала, ожидая малейшего его слова или же даже жеста.

– Ну, хлопчики, – повернулся к казакам генерал-атаман. – Перед нами махновская столица.

– Возьмем с налету, Андрей Григорьич! – улыбнулся кто-то из штабных.

 – Небось бандюга все награбленное сюда свез!.. Дозвольте?

Шкуро согласно кивнул.

И по знаку штабного тронулась вперед, набирая рысь, первая сотня… за ней вторая… Лишь «волчья гвардия» осталась на месте, возле Шкуро.

И вдруг на голом поле, как удары обухом в доску, прозвучали громкие одиночные выстрелы. Кто-то из всадников упал, остальные пошли наметом дальше.

– Алла!.. Аллах акбар!.. Ура!.. – раздались крики на все лады.