Горькое похмелье

На них были накинуты, за неимением халатов, белые простыни.

Двое пожилых селян пронесли мимо еще одного умершего. Положили в темном углу рядом с еще несколькими мертвыми махновцами.

Галина подошла к Нестору. В руках она держала глиняный глечик.

– Вот, Нестор! – сказала она. – Это все наше лекарство. Вода. И ничего больше.

Махно не ответил, пошел дальше. Вышел на перрон.

Распахнулось окно, в него выглянул телеграфист:

– Батько! Опять Симферополь! – прокричал он.

Нестор подошел к окну.

– Ответь ему: «Буду рад встрече в Крыму. С почетом повешу на кипарисе».

– Та это не генерал Слащёв! – Телеграфист протянул бумажную змейку.

– «Командиру героической третьей бригады батьке Махно. Симферополь занял. Юзограмму получил. Последними матерными словами потребовал от саботажника Командюжфронтом Гиттиса помочь боеприпасами. Начдив Дыбенко».

– Выбил-таки Дыбенко Слащёва! – Махно передал ленту Чернышу. Пошел по перрону. Его догнал Задов.

– Ты погляди, Нестор, шо творится! – начал он возбужденно докладывать.

– Как это – угоняют? Какие вагоны?

– Те, шо стояли у выходного семафора… Гляжу, хто-то копошится. А оны, заразы, паравоз из Анадоля пригналы и втихую пидцепылы… Може, там боеприпасы?

– Так куда ж ты смотришь? Доганяй! – рассердился Нестор.

Десятка три конных помчались вдоль насыпи. А впереди, раскачиваясь и скрипя, катились два невзрачных товарных вагона.

Махновцы постепенно приближались к поезду. Маломощная «овечка» еле-еле тащила короткий состав по извилистому, давно не ремонтированному пути.

Из паровозной будки высунулся офицер, увидел погоню, закричал машинисту:

– Быстрее! Быстрее!

Мокрый от пота кочегар кидал в топку дрова. Машинист с виноватым видом оправдывался:

– Паршивые дрова, сырые, ваше благородие! Осина!.

На тормозной площадке казаки ощетинились стволами винтовок, а у младшего урядника появился в руках «льюис», который он установил прямо на деревянное ограждение тормозной площадки. Помощник вставил увесистый диск.

Передние, самые лихие хлопцы Каретникова, неумолимо приближались к составу.

– Даешь «тульскую пшеницу»! Даешь боеприпас!

Застучал ручной пулемет. Очереди были длинные, не экономные. Упали передние конники.