Царь живых

Ваня все сильнее подозревает, что Прохор никогда не относился к очистке как к работе – тяжелой, поганой, но необходимой. Просто Прохору это нравится.

Нравится убивать.

* * *

Фонари укреплены над стволами – вместо снятой оптики. Но выключены. Рано. Фонари потом – ослепить, парализовать дичь.

Славик и Ваня идут в темноте. Бесшумно. В инфрасвете кирпичный лабиринт кажется еще гнуснее. Ваня недоумевает – почему логово в подвале? Ведь свободна вся фабрика… Лето, тепло… Закрепившаяся до стойкого рефлекса тяга к подвалам? Хм… Что-то многовато странного на сегодняшней охоте.

С самой встречи с Мельничуком… Или Полухин и тут напортачил? Логово не здесь?

Ваня недоуменно думает, чего ему хочется больше: чтобы Славик не ошибся или наоборот…

Азарта нет. Боевой злости нет. “Везерби” в левой руке кажется тяжелее.

С тревогой отмечает, что опять задумался об уходе из “Хантера”. Отставить! Не расслабляться! Не время! Дичь опасная, с такими мыслями недолго словить перо… Или кирпич в затылок… Тем более – пять голов…

Непрошеные мысли все равно лезут в голову.

Ничего придумать он не успевает, Славик дважды легонько толкает в плечо. Бесшумные сигналы давно разработаны:

Здесь!

Логово!

Дверь. Мертво вросшая в земляной пол, но полуоткрытая – пролезть можно. За дверью – тишина и темнота. Что, впрочем, ничего не значит. Они снимают приборы ночного видения, аккуратно убирают в подсумки – в ближайшее время не потребуются. Свет белой ночи откуда-то сочится, они ждут, пока глаза привыкнут. Пора.

Славик готовится к броску, поворачивается к Ване. Их поднятые ладони легонько соприкасаются – ритуал, “ни пуха, ни пера” в бесшумном варианте.

Ладонь Славы подрагивает и влажна от пота.

В первый раз всегда так.

Ваня отступает от двери – метра на два.

Славик включает фонарь.

Пошел!

С воплем спятившего каратиста Славик врывается в логово.

И тут же вопль гаснет, вместо него – глухие хлопки выстрелов.

Один, другой, третий – подряд, панически, целиться при такой стрельбе некогда.

Рваные хлопья света мечутся за дверью. Ваня напрягается, вскидывает карабин к левому плечу. Внутрь – нельзя, у Славки все пули шальные. Но из двери дичь не выйдет. Живой – не выйдет.

Стрельба кончается вместе с обоймой.

Секундная пауза.

И – крик. Высокий, громкий…

Славкин.

* * *

Ваня ныряет в логово – готовый убивать.

Луч фонаря пляшет по стенам.

В логове пусто.

Только Славка. Отчаянно визжит. В визге – вселенская тоска и разочарование.