Царь живых

Прямо на сырой земле. И, казалось, спала. Впрочем, не только казалось, поглядев внимательно, можно было заметить легкое дыхание – грудь легко, едва заметно поднималась-опускалась. Весьма красивая, кстати, грудь. Лежа на спине – отнюдь не самая выгодная поза для демонстрации бюста. Девушку это не портило. Как и отсутствие бюстгальтера под тончайшим платьицем. Черным платьицем.

М-да… Находочка. Спящая царевна. Пардон, а где хрустальный гроб? Где работяги-гномы? И, самое главное, кто тут королевич – Ваня или Полухин? Кому ее целовать-то?

Длинные черные волосы разметались по черной земле – и были гораздо чернее.

Наряд прост и скромен – ничего, кроме короткого, до середины бедра, платья. И на ногах – ничего. Ни обуви, ни чулок-колготок… А ноги… Не часто Ваня встречал такие ноги. Особенно в темных подвалах заброшенных птицефабрик.

Он склонился. Взял ее за руку. Легонько потряс. Коснулся лба.

Девушка не реагировала.

А целовать принцессу отчего-то не хотелось…

– Это не бомжиха, – констатировал Ваня и так очевидное.

Полухин с очевидным готов был поспорить. Что и сделал.

Кто живет в скворечниках? Скворцы. А в крольчатниках? Кролики. В петушатниках? Петухи, ясное дело…

Тогда вопрос: кто это у нас тут в бомжатнике отдохнуть прилег, э?

Неисповедимые пути полухинской бессмертной души читались легко, как азбука для первого класса.

Рыскал по подвалу, пытаясь отыскать улизнувшие уши. Взбешенный сорвавшимся очком. Увидел, ошалел – и схватился за нож-ухорез.

Но по хилости своей натуры заколебался. И пошел за Ваней – поделиться ответственностью. Поделился. Спасибо, Славик, век тебе не забуду…

Самое поганое, что с формальной стороны придурок прав на все сто. Бомж – это ведь аббревиатура… А имеющие определенное место жительства девушки спят обычно на белых простынях. Некоторые эстетки – на цветных, более эротичных. Но никак не на сырой подвальной земле…

И жизнь ее принадлежит Полухину – это так. Так записано в документе, скрепленном их кровью.

Секунды капали.

Надо было решать.

Решать быстро такие проблемы Ваня не мог. Не умел…

Полухин нервно улыбнулся и перехватил поудобнее ухорез.

Решение сверкнуло мгновенно.

Кровь – это серьезно. И своя, и чужая.

Подписанные ей бумаги – тоже.

Пусть делает, что хочет.

Но тогда в подвале появится крыса.

Большая.

С мелкокалиберной винтовкой в руке.

Появится – и долго не проживет.

– Делай, что хочешь… – сказал Ваня.