Царь живых

Охотничий домик у клуба появился позже… Появился на самых задах спортивного комплекса завода “Луч”…

Спортивный этот комплекс (или просто – стадион) занимал несколько гектаров в пригороде и не имел ныне к почившему заводу никакого отношения. Хотя все говорили по-прежнему: стадион завода “Луч”. Иногда имена живут дольше нареченных ими вещей – бывает и так.

Здесь не сходились больше под пьяноватые вопли болельщиков в жарких поединках футбольные команды цехов. Не пыхтели значкисты ГТО, готовясь к труду и обороне. Не совершал утренние пробежки вице-чемпион области по боксу Вася Дроздов, слесарь пятого цеха (родной цех, понятное дело, лицезрел чемпиона лишь в дни зарплаты).

Теперь здесь было другое.

Серьезные люди расслаблялись после серьезных дел. Говоря по науке – релаксировались. Гольф, теннис, верховая езда, бассейн с сауной… А еще здесь был – вдалеке, неприметно, с краю – “Хантер-хауз”. Охотничий домик.

Изнутри – стены из неошкуренных бревен. Декорация – под ними кирпич. Здесь много декораций. Трофеи на стенах, например.

Чучела зверей и птиц. Как-то сибиряк Максим вытащил в лес, на охоту – им не понравилось: комары, под ногами хлюпает, дичь прячется… А главное – нет азарта настоящей охоты. Трофеи – декорация, настоящие укрыты надежно…

Вокруг огромного стола восемь стульев – по высоким резным спинкам невинно скачут деревянные косули-зайчики. У каждого здесь свое место, все по табели о рангах… Два стула пусты – Вани и Полухина.

Сигаретный дым уже не клубится – ровное синее марево. Лица в нем странного цвета.

Плохо об отсутствующих говорить не принято. Но в уставе “Хантера” такого пункта нет. О них говорят.

И говорят плохо.

* * *

Вечер.

Двое на пустынной улице.

Женщина и ребенок.

Тяжелая сумка тянет руку, у мальчика – крохотный рюкзачок за плечами – тоже набит. Из-под клапана рюкзачка высовывается игрушка – радиоуправляемый джип американской полиции.

Это бегство.

Она ушла, нет – она сбежала, собрав за десять минут что можно, потому что ушедший мог в любой момент вернуться, потому что все клятвы нарушены и все печати сняты, она бежала и не знала – куда, были бы деньги, она бы пошла в первое турагентство, лето, полно горящих путевок, и – неважно куда, далеко, очень далеко – Канары, Тунис, Египет, неважно, как можно дальше, но денег нет, и она не знает, куда бежать, и она уходит – не куда, а откуда, и дорога ее страшна, и впереди…

Это бегство.

Женщину зовут Марья.

* * *

Пришла ночь.

Глава 11.