Маршал веры. Книга третья

Плотина, долго копившаяся, прорвалась, выплеснув на земли юга Франции море крестоносного рыцарства, горящего желанием «разобраться с вероломным графом де Сен-Жиль, подозреваемым в ереси, и привести народ и земли Готии к свету истинной веры».

Заметьте, прямого обвинения графа в ереси не было.

«Подозрение в ереси» было, но это размытые формулировки. А вот, к примеру, о графах Фуа, Комминжа и виконте де Тренкавеле в призвании папы Римского вообще не было и речи! Но…

Крестовый поход начался.

В конце весны возле города Лион стали появляться палатки крестоносцев.

Крест приняли: герцог Эд Бургундский, Эрвэ де Донзи граф – де Невер и де Осерр, Гуго де Шатильон – граф де Сен-Поль, граф Гильом де Бар, графы Фореца и Женевы из империи.

Множество баронов и рыцарей Франции, Италии и, что было самым удивительным, несколько сеньоров из юга Франции. Среди них особенно выделялись граф Бернар де Арманьяк, наследственный враг Тулузского дома, и виконт де Тюренн, прибывшие со своими вассалами.

Предводителями крестоносного войска было решено избрать герцога Эда Бургундского и аббата монастыря Сито, папского легата монсеньора Арно-Амори.

После недолгих колебаний, знатные владетели и рыцари избрали главнокомандующим войсками мессира графа Симона де Монфор, отдавая дань уважения его вере и талантам полководца и стратега.

Ги де Леви, новый маршал де Ла Фо, был определен командующим арбалетчиками, ну а кавалерией крестоносцев поручили командовать Бушару де Марли.

Граф Раймон Тулузский перепугался не на шутку, понимая, что теперь эта армада ударит по нему. Его земли практически вплотную соприкасались с местами сбора крестоносной армии.

Герцог Бургундии, графы Невера, Осерра и Сен-Поля после принятия «креста» получили отдельное письмо короля Филиппа, их верховного сюзерена, которое предписывало им и их вассалам рассматривать данный крестовый поход как сорокадневный феодальный поход, предоставив им право возвратиться в свои земли.

Рыцарство пока без должной серьезности отнеслось к начавшейся войне и даже не предполагало, что этот поход перевернет всю Францию и затянет ее на много десятилетий в кровавую мясорубку религиозных войн.

Большинство сеньоров взяли с собой семьи, жен, детей и кучу прислуги, превращая армию в медлительную черепаху, едва ползущую с севера страны на юг.