С мыслью о…

Уже года два неизвестно откуда и как прибившийся к сторожу лесопилки нашей деревенской. Максимыч – охранник пилорамы, вечно во хмелю, с тех пор стал спокойно ночами в вагончике спать. А службу ночную за него исправно Борзый и поныне несет.

Прозвали так за вид грозный, клыки острые, рык самый громкий среди сородичей. Сельских он знал, чуял. Зря не лаял. Детские шалости на себе допускал. В одну из ночей темных, ненастных приехали ухари лесом задарма поживиться. Так Борзый в кабину джипа тех ворюг заскочил и такой лай поднял, что все кабели с округи сбежались на подмогу.

Залетные хотели на камазе удрать, что под лес, обманув шофера, подогнали. Да тот, поняв в какую историю влип, по газам, только его и видели. В общем, повязали мужики тех похитителей, куда надо сдали.

С тех пор пес не испытывал голода. Сельчане не просто кости несут, а порой колбаской да мясом отварным балуют. Потому собратья Борзого поперек дороги у него не стоят. Силу вожака в нем учуяли. И что ты думаешь, Максим.

Через час своры кобелиной, как и не было, по дворам своим разбежались и больше не тревожат.

Жених же Фимки нашей на другой стороне улицы, через дорогу от ворот моих позу «Сфинкса» принял. Днем до вечернего дежурства на лесопилке на виду у Фимки находился. Ни вытья, ни лая от него не было слышно. Даже близко к ограде не подходил. Выжидал, терпеливо, не настойчиво.

Фимка тоже первое время покрасуется часа два на виду у ухажёра и на место своё заскочит. Неделя, вторая прошла.

Уже и нам интересно стало, когда и чем любовь животных закончится. А вот, где и когда таинство встречи их любовной произошло, не усмотрели. Жена первой узрели походку грузную, да полноту беременности в облике помощницы нашей хвостатой.

Через пару месяцев пять щенков здоровеньких, цветастых принесла. Кончики ушей, лапок, хвоста чёрные, кружки по бокам и лбу как смоль, это от окраса Борзого, а от своего шерсть.

Первое потомство по родне раздали без проблем. Второй раз Фимка четырёх щенят принесла.

Два с пятнами, как у неё ярко-рыжими, а остальные с черными. Опять же они симметрично по всей шкуре. Сумели и этих щенят пристроить, но уж третий окот… грех на душу взял… в общем… утопил.

Что тут было, Фимка осерчала, расстроилась неимоверно, уйдет на ночь к реке, да как завоет. Не то слово. Плачет тошно и жалобно. Неделю к еде не подходила, думали всё, конец собаке. Опять же Борзый, на берегу подругу найдя, приласкал, успокоил.