По ту сторону света

Обыскал всё, даже кукурузное поле. Нигде нет, – на одном дыхании протараторил я.

– Скоро буду! – чётко ответила Марта и положила трубку.

Она знала, что никто бы не посмел беспокоить её по пустякам.

Внезапно воздух в помещении стал густым, а стены и потолок придавили голову. Я вышел из дома и присел на крыльцо. На глаза наворачивались слёзы. Подобное отчаяние мне довелось испытывать лишь в кошмарах, приходящих каждую ночь.

Марта и Дерван приехали вместе на старом джипе, местами с облупленной краской.

Я услышал хрип мотора за забором и сразу вышел к месту во дворе, где опекуны обычно ставили машину.

– Где Ирида? – яростно вскрикнул Дерван, не успев выйти из машины.

– Я… я не знаю, – в панике тараторил я.

– Что значит не знаешь? – он распахнул дверь автомобиля так, словно хотел вырвать её с петель и бросить в меня.

– Успокойся! – Марта пыталась утихомирить мужа.

Она вышла из машины и открыла заднюю дверь. С пассажирского сидения вылез Алек – их единственный родной сын, без каких-либо отклонений в развитии.

Марта взяла темноволосого семилетнего мальчишку за руку, а Дерван не переставал на меня орать.

– Мы позволили тебе жить с нами, ни в чем не ограничивали. И чем ты нам отплатил? – он бурно размахивал руками, сдерживаясь, чтобы не ударить меня.

– Мы играли в прятки, я только отвернулся посчитать до двадцати. – оправдывался я, но глубокое чувство вины пожирало душу до самого основания.

– Нужно вызвать полицию, и ещё раз всё обыскать! – твердым тоном заявила Марта.

– Пошли искать! – опекун толкнул меня в плечо.

Марта отправилась звонить в полицейский участок, а мне пришлось возвращаться в кукурузное поле. Дерван не переставал причитать о моей безответственности. Я и сам причитал в голове, но после выражений опекуна почувствовал себя настоящим ничтожеством, не способным даже за взрослой девчонкой уследить.

Солнце клонилось к закату, постепенно забирая свой свет в объятия горизонта. Я не переставал выкрикивать имя Ириды, в истерике молил её откликнуться.

И почему это случилось с ней, а не со мной?

Мы вышли из поля в сумерках. У дома стояла полосатая полицейская машина. А чернокожий мужчина в форме записывал в блокнот показания Марты. Она с высоко поднятой головой объясняла офицеру все «особенности» поведения Ириды, высказала предположение, что «девочка потерялась и нуждается в помощи».

– Морфей, иди сюда! – приказным тоном подозвала она.

Я повиновался.