Другой мир. Пленница Аида

Хотя, если вспомнить тот гипноз…

– Я не могу слышать твои мысли, – и за то спасибо. Стоп… Откуда он тогда знает, о чём я подумала?! – Но я читаю твои эмоции. Они… Интересные. От вкусного, сладкого страха до пикантной ненависти. Хм, – обходит меня ещё раз и останавливается напротив. – Люблю эмоции. А в тебе их столько, что хватит надолго.

А я всё молчу. Молчу и давлюсь слезами вперемешку с рвущимися наружу проклятиями. По моей влажной коже ползут мурашки, и он растягивает губы в ухмылке.

– Помой себя. Мне не нравится, когда ты воняешь.

Поджимаю губы, опускаюсь в ванну. Вода остыла, и меня начинает знобить, а лоб почему-то покрывается испариной. Ну вот. Кажется, заболела. В принципе, не исключено, что это реакция на Монстра. Странно, что я ещё вообще не свалилась в обморок. Так, наверное, было бы лучше.

Он меня не торопит, ждёт. Но не отходит. Смотрит так, что по телу пробегают болезненные импульсы, и хочется закрыться руками. Но я усердно продолжаю делать вид, что моюсь.

Остервенело натираю себя руками, в особенности те места, куда он смотрит. Я вижу его лишь боковым зрением, но точно знаю, куда глядят мутные, страшные глаза. В тех местах кожа, будто пламенем объята.

Через некоторое время он подходит вплотную, хватает меня, как какую-то мелкую собачонку, и уже через мгновение я лежу на большой кровати, пропитанной его запахом. Запахом, который невозможно описать. Я могу рассказать, чем пахнет шампунь или парфюм, чем пахнет весенняя трава или воздух перед грозой.

Но не могу сказать, что за запах исходит от него… Мне кажется, именно так пахнет ужас и нечеловеческая сила. Адовы муки и страх. Неконтролируемый кошмар, врывающийся из мира снов в твой мир, и ты больше не понимаешь, где реальность, а где бред.

Он надвигается неумолимо. Нависает сверху и, прикрыв глаза, с садистским удовольствием на лице улыбается. Вы видели когда-нибудь, как улыбается Дьявол? А как улыбаются монстры из самой преисподней? Нет? А я вижу конкретно в этот момент.

И хочу кричать, но рот не открывается, а все звуки гаснут в горле.

– Какой сильный у тебя страх. Мне ещё ни разу не дарили такой… Даже те, кому я отрезал головы.

Мама, мама, мамочка… Пусть это прекратится! Он же маньяк какой-то мистический! Спасите, помогите! Пусть хоть что-нибудь произойдёт! Как тогда, на кухне, когда он собирался сунуть мне в рот свой член.