Каин

– Каин, нет! Не трогай! – из последних сил хватаю его за ноги и замираю.

Он застывает вместе со мной и я несмело поднимаю голову.

Нахмурившись, Каин смотрит на мою девочку, что в свете крутящегося ночника с гномиками и единорогами, спит сладким сном и даже не подозревает, какое чудовище притаилось у её кроватки.

Его взгляд охватывает детские костыли, инвалидную коляску и возвращается к Дане, что тихонько посапывая, обнимает свою любимую куклу.

– Умоляю, не трогай…

Он резко отступает назад и плотно прикрывает дверь.

– Я, по – твоему, ублюдок, который станет убивать ребёнка? – зло бросает мне в лицо, подхватывая меня за шиворот.

– Нет, нет… Прости, – шепчу онемевшими губами, хотя хочется кричать.

«Да! Да, ублюдок! Ты её и искалечил!»

Но молчу. Упрямо стискиваю челюсти, что бы не закричать, не привести в исполнение свой смертный приговор, который он уже давно вынес мне.

Он тащит меня за «шкирку», открывая комнату Вики и, заглянув туда, включает свет. Бросает меня на пол и приседает на корточки рядом.

– Твоя девчонка? – на удивление, его голос спокоен.

– Нет… Моей подруги дочка, – я так хочу сказать ему правду. Так хочу обо всём поведать. Чтобы знал. Чтобы чувствовал ту же боль, что и я…

Но не могу.

Либо он заберёт у меня мою малышку, либо… О втором «либо» я думать не хочу. Проще соврать. Пока…

Он больше не говорит ни слова.

Наваливается на меня и я слышу противный треск ткани – моя пижама разрывается на лоскуты.

Каин раздвигает мне ноги, а я лишь покорно замираю, позволяя ему делать всё, что он хочет.

Пусть…

Поджимаю губы и закрываю глаза когда горячая головка его члена протискивается между моих сухих складочек и судорожно выдыхаю.

Его член разрывает мою плоть, входит в лоно и начинает остервенело двигаться во мне.

Тихо всхлипываю и снова замолкаю, проваливаясь в тишину перед погружением в которую слышу:

– Будь ты проклята, сука…

* * *

Будь ты проклята. Будь я проклят. За то, что хочу её, за то, что так хорошо с ней.

Погружаюсь в неё снова и снова, ощущая горячий бархат её кожи. Её запах. Запах этого ебучего «Кря-Кря».

Как бы мне не хотелось освободиться от неё, это невозможно. Даже если убью её. Всё равно эта дрянь будет преследовать меня всю жизнь. Её глаза. Улыбка. Ничего не проходит. Ничто время не лечит. Лишь притупляет боль и эмоции, что обжигали сердце и душу становятся равнодушнее, холоднее. Но это только до той поры, пока ты не встретишь её снова.