Шам

Немногословен, но на вопросы отвечает, внутренняя сила чувствуется, но пупа земли из себя не корчит, в местных реалиях разбирается, но непонятные слова в речь не вставляет, и даже насчёт того, что четверо из пяти новобранцев (за исключением всерьёз верующего Равиля) в самолёте явно употребили напоследок, ничего не сказал. Хотя не заметить не мог – Марат покосился на мирно сопящих Линара и Артура. Пацанов разморило на жаре, «амир» вообще сполз куда-то чуть ли не на коврик переднего пассажирского кресла.

Умеренно потрёпанный китайский внедорожник наконец затормозил, и все четверо бодрствующих поспешили оросить замусоренную обочину. Через полминуты к ним присоединились и проснувшиеся от остановки спящие красавицы.

В Турции Валеев уже бывал, в Стамбуле и Анталье, но там за порядком более-менее следили и мусор убирали. Здесь же… где именно кстати? Всё, что он знал о текущем местонахождении – что оно где-то к юго-востоку от Стамбула. Мелькнувший минут пятнадцать назад указатель он прочитать не смог – что-то вроде «Кзынгбдзынгцурк».

Короче, с мусором тут явный перебор, хотя дороги и на удивление непло…

Звонкий шлепок и последовавший за ним возмущённый возглас «Ты чё, мля?!» вырвали Марата из отвлечённых мыслей и вернули в реальность. Выглядящую, кстати, не слишком воодушевляюще.

Артур, наступивший на какую-то банку и со злостью зафутболивший её подальше, немедленно получил за это по лбу от Эшрефа, и теперь нависал над заметно уступающим ему габаритами проводником, угрожающе сжимая кулаки.

Остальные столпились вокруг в лёгкой растерянности – с одной стороны, расклад понятен – чужой ударил своего, надо его наказать. С другой – к тем, кого этот «чужой» представляет, они, собственно, и едут, чтобы за них воевать, и дураку понятно, что шутки шутить тут никто не будет.

– Ты что творишь, а?! – Артур, несмотря на унаследованную от папы-кавказца горячность и прочие свойства, совсем уж идиотом не был, и демонстрировать явно уступающему по силам противнику свой первый юношеский по боксу не рвался, пытаясь взять оппонента на голос.

Получалось, впрочем, не очень – Эшреф, казалось, не ощущал ни малейшего неудобства от сложившейся ситуации.

– Отвыкай трогать лежащие на земле предметы, брат. – спокойно и даже как-то тепло улыбаясь, посоветовал он. – Если только ты не сам их положил. Этим ты сохранишь жизнь не только себе, но и товарищам.