Ассасины

Почувствовав сильную боль, олень высоко подпрыгнул, даже попытался пробежать немного, но стрела попала точно под лопатку, а ее жало – в сердце, и зверь рухнул на землю, кровеня молодую зеленую траву, которую только что щипал, наслаждаясь ее сочностью.

– Иди сюда! – позвал мальчика Вощата. – Принимайся за дело…

Сам сел на выворотень и начал подсказывать Ярилке, как свежевать столь крупную добычу. Это был не первый их олень, – Вощата не зря считался среди мужей племени знатным охотником, за что его скорее всего и привечали, – но каждый раз дед сообщал внуку новые тонкости в этом серьезном деле.

Именно серьезном, потому что, во-первых, тушу надо свежевать быстро, дабы образовавшиеся внутри газы не испортили мясо, во-вторых, взрезать горло животного нужно было так, чтобы драгоценная кровь не пошла в землю, а красным ручейком сцедилась в большой рыбий пузырь, заменявший на охоте горшок, ну и в-третьих, мяса на костях не должно оставаться вообще.

В этом году рыбная ловля почему-то не задалась, – даже всеведущие волхвы не знали, по какой причине, – и теперь Вощате и всем свободным от других дел мужчинам племени приходилось много времени проводить в лесах, чтобы прокормить свои семьи и соплеменников, ведь охотничья добыча у русов считалась общим достоянием.

И если раньше охотники могли себе позволить оставить малую толику мяса лесным божествам, то теперь там оставались только кости. Русы надеялись, что боги простят им такую вольность и возмещали мясную долю другими жертвоприношениями: молоком, медом, хлебом.

Ярилко работал быстро и сноровисто – залюбуешься. Он резал мясо на ленты, чтобы его можно было прокоптить или провялить. Даже кишки не считались отходами. Их промывали в ручье, соскребали изнутри все нечистое и набивали мелко порезанной требухой, перетертой с солью. Получались колбаски, которые потом долго коптили и подвяливали. Колбаски были добрым подспорьем воинам-дружинникам, отправлявшимся в походы. Они долго не портились, были вкусными и хорошо поддерживали силы.

Когда все было закончено и мясо сложено в заплечные корзины, сплетенные из ивовых ветвей, Вощата разжег небольшой костерок, а затем сказал, доставая из походной сумки плоскую чашу:

– Лей…

Ярилке не нужно было объяснять, что имел в виду дед. Он развязал пузырь с кровью и плеснул в чашу немного густой красной жидкости. Вощата с торжественным видом прочитал короткую молитву и медленно вылил кровь в огонь.