Кишиневское направление

Но ничего не сказал, лишь зубами скрипнул от натуги. Его совсем недавно выписали из госпиталя, и былая выносливость у ефрейтора только начала восстанавливаться.

– Петро, давай груз! – на ходу крикнул Кучмин.

Пригода как раз нес Татарчука, и видно было, что он уже начал выдыхаться.

– Та я нэ втомывся… – буркнул Пригода.

– Давай, кому говорю! – рявкнул на него Кучмин.

К берегу речушки скатились кубарем, по мелководью побежали против течения. Маркелов с надеждой поглядывал вверх, где клубились густые тучи, – как сейчас нужен дождь.

Разведчики переправились вброд на другой берег речушки. Дальше их путь лежал через луг, за которым щетинились деревьями невысокие холмы.

На лугу паслось стало коров. Пастушок, которому едва минуло двенадцать-тринадцать лет, сидя в тени под вербой, что-то тихо наигрывал на свирели. При виде бегущих солдат, он вскочил на ноги и испуганно прижался спиной к дереву. Его черные глаза стали размером как две большие сливы.

Разведчики оказались в трех шагах от мальчика. Замыкающий Ласкин, пробегая мимо, приветливо улыбнулся пастушку и подмигнул.

Его улыбка послужила катализатором мыслительного процесса в голове остолбеневшего от неожиданности подростка. Он вдруг все понял и вскричал:

– Русськи, русськи, туда!

Разведчики, как по команде, остановились и обернулись. Мальчик указывал на едва просматривающуюся в высокой траве тропинку. Маркелов все понял и просиял. Одно дело, бежать по целине, пусть даже равнине, где пропасть разных коварных ямок и холмиков, а совсем другое – по тропинке.

– Спасибо, малыш! – поблагодарил старший лейтенант. – Ходу, орлы, ходу!

Разведчики побежали по тропинке с удвоенной энергией…

Их настигли на вершине холма. Тучи так и не пролились на землю дождем, уползли за горизонт; в небе засияло солнце, которое уже начало клониться к закату. Татарчук шел, опираясь на плечо Пригоды; боль прошла, и только ноги пока плохо слушались.

– Будем драться, – сокрушенно вздохнув, решил Маркелов; силы были совсем на исходе.

Быстро рассредоточились и стали ждать. Нужно было во что бы то ни стало продержаться до темноты…

Три десятка эсэсовцев медленно ползли по склону. Рыжий гауптштурмфюрер[19 - Гауптштурмфюрер – специальное звание в СС; соответствовало капитану вермахта.] снял фуражку, расстегнул мундир и часто вытирал лицо носовым платком. «С него и начну, – подумал старший лейтенант.