Кишиневское направление

 – Хорошо бы не промахнуться… – И он нажал на спусковой крючок.

Прицельный автоматный огонь с близкого расстояния на какое-то время ошеломил преследователей. Некоторые успели спрятаться за стволы деревьев, кое-кто побежал вниз, а часть, и среди них гауптштурм-фюрер, остались лежать, сраженные наповал.

Две овчарки злобно скалили внушительные клыки и рвались с поводков, пытаясь сдвинуть с места своих мертвых хозяев; третья, оборвав поводок, бросилась на Пригоду. Она неслась к нему стремительная и беззвучная, как сама смерть.

– Жаль цуцыка… – Петро прицелился. – А шо поробыш?..

Подождав, пока овчарка приблизится на расстояние последнего прыжка, он недрогнувшей рукой всадил в нее пулю.

– Гарна собачка, – жалостливо покривился Пригода. – Та от бида – в погани рукы попалась…

Некоторое время у подножья холма царило затишье. Видимо, гитлеровцы (как и надеялся Маркелов), дезорганизованные гибелью командира и удачными действиями разведчиков, пытались разобраться в обстановке. Пользуясь этим, разведчики сменили позиции.

Наконец заговорили и автоматы эсэсовцев. Плотный огонь прижал разведчиков к земле. «Обходят… – понял Маркелов, на секунду высунув голову из укрытия. – Чтоб им!..»

Эсэсовцы, которыми командовал рослый ротен-фюрер[20 - Ротенфюрер – звание в частях СС; соответствовало младшему сержанту вермахта.], уже забрались на холм с правой стороны и, тщательно укрываясь за деревьями, сокращали дистанцию мелкими перебежками.

«Забросают гранатами – и все дела… – с тревогой подумал старший лейтенант и дал очередь в сторону немцев.

 – До темноты мы здесь не продержимся. Это как пить дать. Больно хорошо обучены, сволочи. Похоже, какое-то спецподразделение. Стреляют чересчур метко…»

Словно в подтверждение слов Маркелова, пуля сорвала древесную кору как раз на уровне глаз – ровно в том месте, где только что торчала его голова.

«Ух ты! – Старший лейтенант инстинктивно отпрянул назад. – Пронесло… Уж не снайпер ли? Нет, нужно отходить…»

Разведчики, отстреливаясь и прячась за гребнем перевала, уходили к долине.

Удивительно, но эсэсовцы почему-то не предпринимали активных действий, хотя вполне могли бы. Разведчики тоже не шли на обострение противостояния. Пассивность немцев была им на руку.

Они ждали темноты…

А оранжевое солнце словно приклеилось к розовому небосводу. Оно стояло на одном месте уже битый час; так по крайней мере представлялось уставшим донельзя разведчикам. Казалось, что вечер 29 июля 1944 года никогда не наступит.