Ниндзя в тени креста

Комната, в которой оказался Гоэмон, была лишена каких-либо украшений, кроме чайной посуды и висящего на стене свитка с изречением. Согласно традиции, выразив восхищение красотой старинной посуды и нелакированного керамического чайника, юный синоби уселся за низенький столик. Госпожа Хотару разожгла в специальной жаровне огонь, подвесила над тлеющими угольями чайник, бросила в жаровню благовония, и по комнате разлился приятный сладковатый запах. После этого она подала рис (много риса! не поскупилась…), маринованные ростки бамбука и на десерт большой кусок рисового мармелада.

Гоэмон уплетал все это, особо не церемонясь, как истинная деревенщина, а госпожа Хотару наблюдала за ним с затаенной усмешкой и грустью. Видимо, она вспоминала свои юные годы.

Затем приступили, собственно, к самой чайной церемонии. Госпожа Хотару взяла чайную мисочку, метелочку для размешивания чая, бамбуковый совок, салфетку и все это положила возле кувшина с водой. Затем она совочком насыпала в мисочку растертый в фарфоровой ступке зеленый чай, залила его горячей водой, долго размешивала и под конец этого действа добавила еще немного горячей воды.

Получился очень густой напиток, похожий на суп. Судя по количеству чая, который хозяйка дома засыпала в чайную мисочку, он получился очень крепким, бодрящим, как раз такой, какой и нужен был юному синоби, чтобы восстановить силы.

Конечно, чайная церемония была несколько скомканной и не совсем соответствовала этикету – Гоэмон не принадлежал к числу очень уважаемых гостей, тем не менее гостеприимство госпожи Хотару было выше всяких похвал.

По окончании чайной церемонии госпожа Хотару провела Гоэмона в дом и показала ему крохотную комнатку, которая на какое-то время должна стать его пристанищем. С виду дом казался небольшим, но внутри был на удивление просторным, потому что в нем отсутствовала мебель, а внутренние перегородки раздвигались. Особенно понравилась Гоэмону его постель – татами.

Они давно стали обыденными в домах аристократов и состоятельных горожан. Это были маты из рисовой соломы, плотно набитой внутри покрышки, которую ткали из тростника. Отдыхать на татами – одно удовольствие. Это не то, что на тонкой циновке, постеленной на жестком полу, как в родной деревне.

Впрочем, для юного синоби, который мог сладко спать где угодно, даже на голых камнях, или устроившись на дереве, это было не суть важно. Главное – безопасность.