Подвеска пирата

Из поморских крестьян, получивших грамоту на соляные промыслы, «дикие леса и Соль Кочаловскую в вечное владение». Основатель крупнейшей купеческо-промышленной династии XVI—XX вв. Его наследники – организаторы похода Ермака в Сибирь.], и купец, прознав о спасенных моряках, вознамерился пообщаться с ними лично. Сам Строганов! Зачем?! И с какой такой стати он очутился в Нарве? Что ему не сидится в своем Соликамске?

Мысли в голове Фетки пошли наперекосяк. Он заметался по своему просторному подворью как хорь в курятнике, застигнутый хозяином, ругая незадачливого вестника разными нехорошими словами.

Тот лишь что-то невразумительно мычал в ответ и, потупившись, мял в руках войлочный колпак, заменявший ему шапку. В конце концов, выговорившись и совершенно от этого обессилев, Фетка рявкнул на него: «А чтоб тебя ляды[50 - Ляды – черти (помор.).] взяли! Поди-ко прочь, обормот!», – и поднял на ноги домочадцев. К приезду такой значимой фигуры, как Аникей Строганов, нужно было подготовиться как следует, чтобы не ударить лицом в грязь.

И потом, может, все это и к лучшему. «Надо бы замолвить Анике Федоровичу словечко… – думал, немного успокоившись Фетка. – Глядишь, подмогнет. Он ведь и к царю вхож, и с Малютой Скуратовым[51 - Малюта Скуратов-Бельский, Григорий Лукьянович (?—1573) – русский государственный, военный и политический деятель, думный дворянин, один из руководителей опричнины. Прозвище «Малюта» получил за свой малый рост.] в дружбе. Хорошо бы выпросить на оброк еще две-три тони.

А то в устье Наровы мне уже тесновато стало».

* * *

Фетка был знаком со Строгановым. В юные годы он работал в его промысловой артели. Поэтому жесткий, колючий нрав старика знал хорошо.

– Ондрюшка, беги к Домне, пушшай одежонку какую приищет для немчинов, – распорядился Фетка. – Да скажи ей, чтоб новую-то не брала! – крикнул он парню вслед.

Фетка Зубака жил широко: сам из крестьян, деловой сметкой и цепкостью в делах он мог поспорить с самим Строгановым.

Его тони в устье Наровы давали приличный доход, а торговля с иноземцами и поставка рыбы ценных пород к великокняжескому столу в Москву процветали. И тем не менее Фетка старался сильно не высовываться – в отличие от Аникея Строганова, который даже записался в опричнину.

Мало того, артельщик продолжал выходить в море на рыбную ловлю, хотя в этом большой надобности уже не было. Но атаман не мыслил себе жизнь без соленого ветра и тяжелого рыбацкого труда.