НОЧЬ

Не слишком-то удачное, как ни посмотри, место она выбрала, чтобы «прилечь»…

«Куда, вот тебя понесло, а»? – тихо спросила Рита, хмурясь на собаку. Тут она поняла ещё одну вещь – из головы совершенно выпала кличка этого четвероногого любителя погоняться за двуногими веселья ради. И вот ведь, как забавно устроено: если и забыла что-то такое, то не можешь не только вспомнить, но и даже понять, в какой именно момент это произошло. Помнила ли она кличку этой собаки, например, вчера или в предыдущую смену? Она оторвалась от неуместного рассуждения и попыталась встать, но с первого раза не вышло.

Тело оказалось неожиданно тяжёлым для ног. Впрочем, это, скорее, сами конечности ослабли и ещё не до конца вернулись в норму после такого испуга. Ей не оставалось ничего, кроме как вновь обратиться к собаке: «Чего молчишь? Вот скажу, что ты за территорию выходишь – и забудь про кость из борща. Кобелина ты гулящая…»

Опять налетел холодный ветер, и мимо лица Риты пронеслось несколько мелких беспокойных снежинок.

А потом она увидела и остальные. Летевшие точно так же – по скошенной траектории. Скрипнула покачнувшаяся на ветру керосинка. Из-за того, что голова Риты сейчас находилась так близко к земле, скрип пришёл, казалось, с самых небес – откуда-то очень свысока. Рита запрокинула голову и почти сразу опустила обратно. Собака почему-то прижала уши и попятилась. Её глаза округлились – совсем как у Риты минуту назад – и она уставилась куда-то вперёд и чуть в сторону. То, на что она смотрела, по логике вещей, должно было находиться у Риты за плечом. Однако же, когда последняя обернулась, там нашёлся лишь угол выпирающей стены, в которую была вмонтирована верхняя площадка лестницы. Если собака и видела несколько дальше из своего положения, то определённо совсем немного. Почему-то у Риты возникло ощущение, что животное и не видит. В буквальном понимании. На такую реакцию пса наталкивали какие-то иные органы чувств. Быть может, обоняние… или что-то другое.

Рита опять повернулась к собаке.

Та выгнула спину и вжалась головой в туловище. Рита подумала, что пёс вот-вот оскалится и зарычит, но вместо этого собака продолжала отшатываться назад. Движения выглядели нервозными, и, чем дальше собака отходила, тем нервознее они становились.

«Ты чего»? – спросила Рита с такой явной вопросительной интонацией, словно ей могли ответить. Взгляд животного ей тоже не нравился. Он был не любопытным, как раньше, и даже не удивлённым. В нём читался страх.