НОЧЬ

ЕГЭ для неё закончился уже больше десяти лет назад, а дальше сношайтесь сами со своим «великим и могучим».

Рита смерила застонавшую на цепи лампу неприязненным взглядом. Придумали же…

А вообще выглядело странным, конечно. Особенно учитывая, что «фольклор», судя по всему, дальше охраняемой территории не распространялся, сводясь к одной конкретной керосиновой лампе. Быть может, это окружающий в прямом и переносном смыслах лес подействовал на особо впечатлительных работяг таким образом?

Облачённые в металлический каркас деревянные ступеньки влажно заскрипели под берцами.

Дерево по какой-то причине не рассыхалось, а наоборот мокло и постепенно гнило. Не исключено, что из-за близости труб отопления, проходивших через подвал. Снег, сколько бы ни падал, непременно таял, и вода была здесь постоянно. Однако же, стоило преодолеть три ступени – и четвёртую, наполовину утопленную в бетонную отмостку, как холод и снег тут же вступали в законные права.

Рита сошла по ступенькам и не самым широким шагом направилась вперёд по узкому проходу, образованному стеной здания и высоким сетчатым забором из рабицы.

Сразу за забором начинались большие сугробы, буквально через пару метров переходившие в шоссе. Ночью по нему почти никто не ездил. Местная глухомань мало чем могла заинтересовать тех, кто в ней не работал и постоянно не проживал. Так что поверх волнистой линии белого снега тянулась полоса густой зимней темноты. Через равные интервалы её разбивал электрический свет фонарей на опорах ЛЭП, но их лампы выхватывали лишь небольшие промежутки прямо под собой. Как будто не свет исходил из фонаря, а вода лилась из душа. Рита поёжилась, но в большей степени из-за общей атмосферы. Она ещё не успела замёрзнуть. Ещё даже не начинала. Она пошла дальше по не так давно расчищенной от снежных заносов дорожке, чтобы обогнуть угол здания – фактически, ту самую комнату, из которой минуту назад и выбралась на свежий воздух. Свежий и очень холодный. Он всё продолжал чернеть навстречу этой приближающейся на всех парах зимней ночи. Ну и конечно же помимо «всех», был ещё один пар – тот, который изо рта. Ветер подхватывал мутные, едва различимые при таком освещении облачка перед самым лицом и быстро уносил прочь. Тот же ветер, налетавший порывами, гудел в ушах, скрытых чёрной – почти совсем как у спецназовца – шапкой, и скрипел сеткой забора по левую руку.

В принципе, света во дворе хватало.