Регрессор

А чего не знал сам, мог выяснить за награду или услугу.

Меня Флох не узнал. Что было немудрено даже с учетом его цепкой памяти. За прошедший год я несколько раз менял внешность: стригся, отпускал бороды, носил парики, менял одежду. Признаюсь, я даже не помнил, в каком облике виделся с Флохом в последнюю нашу встречу.

– Пивом угостить? – спросил я, присаживаясь за его столик.

Тот недовольно меня разглядывал какое-то время и, наконец, опознал.

– Красный? Ну ты и отъелся! Не откажусь.

Все недовольство исчезло с лица торговца информацией, но и радости на нем не отразилось.

Что меня сразу же насторожило – платил я ему хорошо, так что он вроде должен быть доволен случившейся встречей.

Я заказал себе и ему по кружке местного пива. Свое даже пить не стал, а вот Флох отхлебал половину сразу же.

– С чем пришел?

– Ни с чем, а зачем, Флох. За информацией. Меня в городе не было больше года, хочу понять, чем тут дышат сегодня.

– Готовишь что-то?

– Рано об этом. Говорю же, осматриваюсь…

– …обнюхиваюсь.

Да, я понял. При деньгах?

– Не бедствую.

– Отслюнявь соточку, и пойдет у нас с тобой разговор.

Цена была высокой. Очень высокой. Но я без возражений протянул ему под столом требуемую сумму. Деньги ничего для меня не значили, а вот информация требовалась больше, чем воздух. Флох принял награду и начал монотонно говорить, изредка прикладываясь к кружке. За полчаса он выдал мне такую полную сводку по столичной жизни за год, что я будто и не уезжал из города.

«Ночной герцог» и правда сменился.

Но это не привело ни к каким особым изменениям в укладе жизни городского дна. Произошел небольшой дележ территорий, некоторые источники доходов поменяли хозяев, а в остальном все осталось как прежде. За одним исключением. Очень важным. Когда информатор его озвучил, я понял, почему он запросил так много. Не за информацию.

– С Движением мы больше не работаем. Это жестко решено на сходняке. Ваши беспредельничают, а шмон по нашим хатам идет. Легаши ведь не будут разбираться, за каким интересом мы в ваших делах участвовали.

Берут всех и без разговоров к стенке ставят. А если сидим ровно, не трогают. В жизнь не лезут.

– Вот как, – скривился я. – А что за беспредел?

– Ничего такого, чего ваши раньше не делали. Только взялись тут за вас серьезно. У губарей[3 - Губари – прозвище сотрудников главного управления имперской безопасности.] теперь сеть осведомителей, многие из наших. Такой договор: если шавки стучат, то серьезных мужчин не трогают.