Регрессор

Не понимает, мол. Затем ему надоело, и он шагнул ближе. Его люди тоже двинулись. А я выстрелил.

Не люблю недосказанности. Из-за нее у людей появляются неправильные мысли. Которые приводят к неверным выводам. А от этого они склонны совершать глупые поступки. Так что я выстрелил главному под ноги. Дичь кусачая и злобная, понятно?

Тот вздрогнул и отступил на шаг. Посмотрел на мой пистолет и песок у себя под ногами. Поднял руку, останавливая своих людей. То есть сделал правильный вывод. Правда, следующий его поступок был странным.

Он обернулся в сторону леса и свистнул.

– Культурный контакт вы мне сорвали, Серт, – без сожаления заметил Терри, смещаясь мне за спину.

«Шутишь! Молодец! Крепкие нервы!»

– И мне кажется, он вызвал подкрепление.

Профессор оказался прав. Подкрепление. Только какое-то странное: из лесу вышел всего один человек. Чернокожий, видел таких в цирке. Высокий, широкоплечий и практически голый. На поясе у него имелась набедренная повязка. В руке он держал длинный посох.

Настоящий дикарь-людоед. Увидев его, я понял, что именно так их себе и представлял.

– Не очень впечатляющая подмога, – сказал я.

Черный человек глухо произнес одно слово и ткнул посохом в землю. Кивнул морякам и, скрестив ноги, сел на землю. Мол, я свое дело сделал. А те направились к нам. Спокойно, будто пистолет в моей руке их больше не пугал.

«Ну ладно! Вас предупредили!»

Я навел ствол на живот моряка… Точнее, попытался навести ствол на моряка, но не смог этого сделать! Не смог пошевелить ни пальцем, ни головой, даже моргнуть и согнать севшую на ресницу мошку! Пистолет как смотрел в землю, так и не сдвинулся ни на сантиметр.

А затем упал, выбитый босой ногой старшего моряка.

«Что это такое?! – возопил я, запертый в своем теле. – Так ведь не бывает! Так не бывает!»

Сознание затопила волна первобытного ужаса перед сверхъестественным. Все мои представления о мире, о логике и материализме оказались конструкциями хрупкими и были снесены этой волной.

А я остался один на один с тем, чего не мог уместить в своем разуме.

В висок ударил кулак.

* * *

Очнулся я в глубоких сумерках. Щека лежала на строганой древесине, а перед глазами были плотно подогнанные друг к другу доски. Из чего я сделал вывод, что нахожусь на корабле.

Руки были связаны за спиной и уже успели онеметь. Голова немного болела – значит сотрясения не было. И то хлеб. В остальном же мое положение казалось неважнецким.