Страна Яблок

Думаешь, не знаю, как вы по старым просекам в Ундол добираетесь? Знаю. До смешного ведь доходит – жезлом щёлкаю, а о вашей машине информации ноль, и прекратить движение не могу, – доверил он мне, как заветному дружку-товарищу, свою сердечную боль, тугу-кручину. – Захотел водитель – остановил машину, не захотел – дальше поехал. Бардак. Но с первого сентября – всё, порядок. Один для всех. Как клопов вас передавим. На телегах будете ездить, гыгыгы! – Его красивое лицо разошлось в улыбке. – Хочешь кататься, так ставь чип на машинку.

А если у самого не вшит, то и в машинку не поставят. Вот и выходит, что трындец вам.

– Так ведь тогда и вы будете не нужны, – сказал я в видеоглазок фуражки. – На каждом столбике сканер: либо штрафы начисляет, либо машину блокирует. Останутся одни карчики и автовозы, они ничего не нарушают, сами себе полиция. Вы-то, дорожная служба, тогда зачем?

– Да, блин. Куда идём, о чём там они думают? – Он стал задумчив и скорбен. Так сказать, поделился тревогой со мной, с близким человеком.

 – Но мы всегда будем нужны. Всегда! Без нас рассыплется всё на хер. Они, – его лицо зло перекосилось, – они там, в золотых офисах на сотых этажах, думают, что всё на их программах держится? Хер там. На нас всё стоит.

Я поразился. Кубатова не смущал видеоглазок на фуражке, не пугал неотключаемый микрофон. Видимо, это не раз обсуждалось на их ментовских полянах. Или это опять провокация, как весной? Лучше молчать.

– Слушай, я что сказать-то хотел… Я электрику знаю и на тракторе работал. На любой технике могу, профессионально.

Полезным буду человеком у вас. Не то что ваш Аркадий, голубятник психованный. Поговори с Серёгой. – Я удивлённо смотрел на Кубатова, переводя взор с видеоглазка на его лицо и обратно. – Да не бери в голову, пускай слушают. Меня всё равно попрут на осенней аттестации, я ж так и не прошился.

Я почувствовал, как мои брови прыгнули вверх.

– Как это? Разве у вас можно?

– Нельзя. В рот я имел эту прошивку. Скоро будут проверять, сколько ты насрал и какого цвета.

Откручивался с наручной времянкой сколько можно, потому и патрулирую по ночам в звании подполковника. А теперь всё, докрутился. Ну так что – возьмёте, а? Жить-то нужно.

Голос его звучал вполне искренне – видимо, действительно дохаживал последние дни, если вёл такие беседы под глазок и микрофон. Тем не менее ввязываться в откровенный разговор я не собирался, хотя он меня поразил, конечно. Но и злить его не хотел.

Я пожал плечами.

– У нас собрание решает.