Жена для злодея, или Нельзя (влю)убить Кощея

Это позволило нам с Кощеем под шумок выскользнуть из общей толпы, отхромать в сторону и отдышаться. Только подышать вволю нам не удалось. Глубоко вздохнув, мы так и подавились этим самым воздухом и возмущением.

Мы с Кощеем стояли у хлипкой ограды, опоясывающей гигантскую подземную дыру. Внизу под нами кипела бурная деятельность. Этаж за этажом и так до самого сердца земли. Циклопическими спиралями разработки руды вгрызались в толщу горы.

Печки трудились, словно каторжники. К каждой были прицеплены ковши и валковые дробилки, крошащие горную породу, как печеньку.

Печные трубы выталкивали из себя дым с натужным:

– У-у-у-ухнем!

И сколько их здесь было? Тысячи дробильных установок вгрызались в сердце горы. Почитай, каждую деревню в изнанке обескровили. Отняв очаг дома, выстудив родовые гнезда, оставив замерзать на холодном ветру. Ведь камин и костер – это жалкая замена сердцу дома. Это фальшивки, не громадное, пышущее жаром сердце, а жалкая не греющая искра.

И эти родные очаги, превращенные в монстров, подкармливались опилками. Зомби корзину за корзиной вываливали в открытые горнила, чтобы печи непрерывно точили горное нутро.

Но больше всего нас поразили не толпы нежити, что сновали туда-сюда, а вполне себе живые, но почему-то шагающие так же, как и мертвяки животные. Здесь были все лесные жители, изгнанные из привычного места обитания: зайцы, олени, медведи, ежики и белки – любая лесная тварь на выбор. И все они действовали не по своей воле.

Ни я, ни Костик не могли представить, что толпы зверья добровольно и безропотно будут таскать корзины с дробленым щебнем.

Переглянувшись со злодеем, мы без слов поняли друг друга. Если бы я была менее наблюдательна, то не заметила бы, как ладонь Костика сжалась в огромный дрожащий кулак. Это длилось всего пару секунд, напряженный отрезок времени, когда мир затаил дыхание. Но злодеи не были бы злодеями, если бы слишком хорошо не владели собой.

В следующий момент ладонь разжалась, а потом Кощей и вовсе взял меня за руку и потащил за собой.

Корзины мы вывалили, как и все прочие зомби, в открытое горнило печи. Кощей же свою просто швырнул с неописуемой злостью. Он бы избавился и от той, что была надета на его голову, если бы я разрешила.

Я прямо видела, как злодей борется с желанием нарваться, разметать здесь все, не оставив камня на камне, и проигрывает своим желаниям.