Волчье лезвие

Он подумал тогда, что малыши Фе?ли тоже будут белокуры, как мать, а потому пошёл к выходу, но боль в правом боку остановила: детская рука ударила ножом в спину, и если бы бил не ребёнок, то не отделался бы порезом.

– Тьфу, аж скулы перекосило, – выплюнул Людер вино, когда отпил из вскрытого бочонка. – Клотильда, дрянь бесовская, вошла сюда, – постучал левым кулаком по груди, – как топор в мясо. Пусть хоть она не будет на вкус такая же кислая. На, хлебни, – протянул кружку, – вдвойне полюбишь наше густое красное.

– Я не смог, – начал Брюн, но прервался от кислятины и пузырьков, что заставили скривиться, – не смог их тронуть.

– Кого? – шарил Людер при слабом огоньке свечи по комнате, зашёл в кладовую: там затрещало, звякнуло разбитое стекло.

– Тех мальчишек в доме. Когда ударил меня, то лишь затрещину получил. Нож я отобрал, и всё, ушёл. А мы же клялись служить королю.

Людер оказался перед Брюном с мотком пеньковой верёвки на плече, лезвия секиры поблёскивали за спиной, а его глаза сверкали жёлтыми бликами от огня свечи и, казалось, лезли в душу.

– Сами сдохнут, – Людер тряхнул за плечо, – Брюн, не нюнься как баба. Я иду в лагерь Хильдеберта. На тебе: отвлечь часовых на стенах, чтоб я спустился.

– Как же?..

– Ты нужен здесь, – прервал Людер. – Если сговорюсь, взамен они потребуют открыть ворота, а если… корми Крувса! Ты знаешь, он любит говяжьи мослы. Идём, – шагнул он к выходу, – и любое сырое мясо, лучше телятина, но сойдёт и козлятина. В общем, мой замысел таков…

III

Баварское герцогство

крепость Регенсбург,

Сентябрь, 588 г.

На рассвете ливень усилился.

Холодные капли били Теоделинду в ладонь. Они щёлкали по башням, стенам и внутреннему двору крепости. Земля размякла до склизкой грязи так, что сын повара шмякнулся задом в лужу, когда нёс хлеб к утреннему столу.

Теоделинда убрала руку из оконного проёма. Через него в спальню заглядывало серое небо, а белый дым из кухни безуспешно искал в нём просвет.

«Если весь день будет так лить, зерно побьёт, – она разглядывала конюшню и свинарник в дальнем углу крепости, – сейчас бы надо пойти на кухню, проследить, чтобы хватило мяса на вечер, да поля объехать – проверить, как ячмень убирают, а тут наряжайся и сиди за столом… Решилось бы всё наконец… Он статен и приятен лицом. Хотя оно не такое красивое и открытое, как у Тассилона, но и щербинок нет, как у Гримоальда… Да, и надо наказать, чтобы гостям сменили постели».