Питермир. Роман-фантасмагория

– А ты знаешь, что Верушка в юности была фотомоделью? – вкрадчиво продолжает её рекламировать Павел. Словно профессиональная содержательница борделя, честное слово. – И снималась в кино. И именно в роли инопланетной принцессы.

На мою голову словно упали сразу два молота. Один: братец что, действительно мои мысли читает?

И второй: страшное слово «актриса» вползает в моё сознание. После реприманд мамаши и моей бывшей жены, певицы, я даже слышать о лицедейках и прочей артистической нечисти не могу.

Цветочный бутон снова схлопывается. Передо мной какая-то помятая особа с малахольностью во взоре.

Я вскакиваю и, словно детсадовец в схватке с превосходящими силами противника в виде школьника младших классов, даю стрекача.

* * *

К брату, – который нигде не работает и элегантно сел мне на шею в финансовом смысле, – повадились захаживать знакомые. Их он насобирал на историческом карнавале, и мало-помалу коммуналка наша превратилась в Ноев ковчег.

Причём эта братия не озаботилась расстаться со своими несиюминутными одёжками, щеголяя прикидами петровских времён, рыцарскими консервными банками и первобытнообщинными шкурами. Это придавало нашим сборищам окончательный вид тусовки в сумасшедшем доме.

Я был уверен, что Клеопатра растерзает их в первый же вечер. Но ошибся. Видно, истосковалась бабка на своём одре болезни. А тут какое-никакое развлечение.

И разговоры повелись у нас сомнительные, искусительные даже.

И, главное, и понять нельзя: всё это переодевание и костюмирование? Игра ли? Или уже оборотничество и самая что ни на есть чёрная магия?

Как глубоко вжились граждане в свои сомнительные роли? Или уже переродились в своих персонажей, и персонажей, заметьте, скверноватых?

Белая ночь сотворялась из всего этого, словно искусственно выведенное безумие.

* * *

И странные вещи стали вдруг происходить в коммуналке.

Стал кто-то на дверях комнат по ночам рисовать картины.

И не картины даже. Нечто среднее между карикатурой и граффити.

Ленин в окошке обменника пересчитывает валюту.

Дети, которых клеймят раскалённым железом со знаком доллара.

Оператор, взрывающий дом одной рукой, а другой снимающий это.

Свиньи с завтраком из «Мак-Дональдса».

Христианский священник, мусульманский муфтий и иудейский раввин таскают друг друга за бороды.

Газеты, из которых выливаются помои.

Грешили на брата.