Скрижаль Исет. Грешные души

Они прекрасны, не так ли? – спокойный и как будто более глубокий голос Мересанх стал последней каплей.

Слуга ещё раз взглянула на нежные лепестки цветов, трепетавшие в пруду, и её разум пронзила резкая боль.

Вид на виллу Мересанх заволокло тьмой. Она почувствовала, что падает. Перед внутренним взором аментет возникли образы. Такие знакомые, но такие чужие.

Женщина, нежно проводящая гребнем по блестящим девичьим волосам…

Аментет знала, что, расчёсывая волосы, женщина пела. Слов было не разобрать, но из каждого звука, каждой срывающейся ноты лилась любовь, нежность, скорбь.

Это было прощание.

«Я не хочу уходить, нет…» – но безмолвные мольбы не могли ничего изменить, и женщина исчезла, а вместе с ней пропало и чувство любви. Остался лишь страх.

Сверху сыпался песок.

Он забивался в рот, терзал горло, мешал дышать и видеть. Аментет кричала, билась, но её руки были плотно прижаты к телу. Спасение от вездесущей пытки не приходило, и, когда песок закрыл солнце, осталась лишь тьма.

Быть может, она и была спасением?

В ней не было ни боли, ни страха, ни любви. Ни жизни. Но в этой тьме так отчаянно хотелось жить. Пусть со страхом и скорбью, но, главное, с любовью. «Я хочу жить!» Повинуясь мысленному крику аментет, тьма рассеялась, являя цветок лотоса.

Нежные лепестки, в которых крылась неведомая сила, медленно раскрывались. Цветок на глазах преображался в символ жизни и желания её достичь.

Аментет не хотела, чтобы видение рассеивалось.

Она не могла вынести саму мысль о той пустоте, что была в груди до сего момента. Это было бы слишком жестоко – сначала дать эту сладостную тяжесть где-то под клеткой рёбер, а затем вновь её отнять.

Но кто сказал, что загробный мир менее жесток, чем смертный?

И видения аментет рассеялись, оставив её в забытьи.

* * *

Аментет с трудом открыла глаза, в которых всё ещё чувствовалась резь от песка.

Оглядевшись, она обнаружила себя лежащей на удобной кушетке в светлой гостиной.

Всё пространство казалось неестественно ярким. Стены, исписанные иероглифами и изображениями богов, отражали мягкие закатные лучи. Комнату наполняла резная мебель из камня и дерева. Тут и там красовались вазы с зеленью, искусные скульптуры, а на столике недалеко от кушетки примостился изогнутый графин.

Аментет с удивлением вдохнула пряный сладкий запах фиников, исходивший от него.