Песнь Самайна

– Из дома без меня ни на шаг, поняла?

Рогнеда вымученно кивнула.

По её щекам текли слёзы.

Северянке было жалко себя, жалко отца, на долю которого выпали такие страдания. А ведь всё из-за неё.

«Сама виновата», – думала Рогнеда. – «Ходила бы с другими девицами купаться, плела бы венки с ними на Бельтайн. Вышла бы за Ивара, и отцу было бы покойно…»

Когда с синяками было покончено, Рогнеда забилась в уголок возле печки – поближе к запрятанному плащу – и затянула на своей свирели тихую песню, какую подслушала у соловушки.

Ивар пришёл к кузнецу тем же вечером.

– У вас товар, у нас купец, – с порога начал сын старосты дрожащим голосом.

Локка поднял взгляд от работы – он точил свой короткий меч.

– Мне казалось, что наш прошлый разговор должен был стать последним, – холодно ответил он.

– Я люблю её, – отчеканил Ивар.

Рогнеда, скрытая печью, невольно вздрогнула.

– Это ты не мне говорить должен. Я её неволить не стану.

– Убьют её. Рано или поздно. А станет моей женой, войдёт в мой дом и перестанет быть чужачкой.

Защищать пуще жизни стану.

– Хорошо говоришь, Ивар, складно.

Рогнеда осторожно убрала свирель в карман передника, и тихо вышла из-за печи.

Ивар глянул на неё и покраснел, поняв, что северянка слышала каждое слово.

– Ну что, пойдёшь за меня? – тихо спросил он.

Северянка медленно подошла к сыну старосты и взяла его за руку.

Она не знала, что показать. Какими-то куцыми, сухими казались ей любые жесты.

Нравился ей Ивар.

Рогнеда давно позабыла детские обиды, не вспоминала и стрелу, пущенную ей в плечо. Зато о ночи возле избы старосты, о кратком касании губ, думала часто.

Как легко было бы стать его женой.

Рогнеда глубоко вздохнула. До неё донёсся морозный запах плаща, спрятанного за печью. Этот аромат не развеялся, не поблёк за долгие месяцы.

Он будто бы звал Рогнеду куда-то вдаль. Обещал показать ей неизведанные земли, непохожих людей. Это был запах приключений.

И так горько стало северянке от одной мысли, что до конца своей жизни она останется, привязана к одной деревне.

Пусть и с мужем хорошим. Не готова была Рогнеда простить всё, что здешние люди ей сделали. Не было в ней такой доброты.

– Я понял, – скорбно кивнул Ивар, смотря в большие, полные жалости голубые глаза северянки. – Не гони сразу. Позволь рассказать кое-что.

Рогнеда слабо улыбнулась и пригласила сына старосты к столу.

Локка отложил меч и вытер руки о кузнечный фартук.