Ошибка стюардессы. Человеческий фактор

Все у Глебова было, ничто человеческое ему было не чуждо, однако прошло и как-то наладилось. Видимо, были у нашего уважаемого командира природная мудрость, а еще тот самый стержень, который делает мужчину мужчиной, – уважение к женщине-матери. Если бы все наши дорогие мужчины видели в каждой женщине и девочке мать, то тогда многие из проблем, которые они сами себе создают, просто растворились бы в зародыше. Не случайно, наверное, у всех народов, как я недавно узнала на экскурсии в Британском музее, первым и древнейшим культом был культ матери.

Женщина – мать настоящая или будущая, поэтому она всегда главнее, однако многие мужчины, к сожалению, никак не могут этого понять и разбивают себе лоб.

Затишье в моей личной жизни разом прекратилось, когда вместе с Глебовым вторым пилотом стал практически постоянно летать Артем Ясенев. Все мое унылое существование растаяло как дым!

Он понравился мне с первого взгляда, – молодой, с густой шевелюрой и правильными чертами лица, высокий, стильный, подтянутый и сосредоточенный.

Выражение лица у него было, как правило, какое-то странно задумчивое, он был больше похож на поэта, чем на летчика, и глаза у него были необычайно красивые.

Сердце мое затрепетало, но я помнила данное Началовой обещание, держалась от пилотов подальше, старалась выполнять свои обязанности так, чтобы не пересекаться с ними, но, о, ужас, тем не менее, очень скоро они обратили на меня внимание и пожелали познакомиться, по крайней мере, Глебов точно пожелал.

Обычно когда второй пилот отлучался из кабины, его место занимала Началова, так было положено по инструкции, – один пилот в кабине никогда не должен был оставаться.

В рейсе на Нью-Йорк обязательная по инструкции подмена произошла по-другому. Мы летели над Атлантикой, когда Глебов вдруг пожелал, чтобы место отлучившегося по необходимости Ясенева заняла я.

Как Началова ни упиралась, все было бесполезно.

– Рита, ты лучше мне кофейку принеси из моего термоса.

– Хорошо, Анатолий Алексеевич!

Началова, скрипя зубами, ушла за кофе, а я погрузилась в мягкое кресло второго пилота.

Глебов сидел в командирском кресле слева от меня.

– А где штурвал?

– Нет штурвала, есть сайдстик – боковая ручка управления самолетом, видишь, справа от тебя?

– Вижу. А у вас она есть?

– Конечно! Вот она, слева от меня.

– А это что?

Я указала на массивные широкие рычаги, возвышавшиеся между креслами пилотов, они были, пожалуй, самой заметной деталью на всем пульте управления.