Мертвая земля

– Ага, почти. – Йоахим криво улыбнулся. – У трактирщика здесь чудесная медовуха. Аргх… после заката сюда нагрянут бестии, над которыми здесь все так пекутся. Тебе стоит переждать эту ночь в таверне.

– Нагрянут бестии? И ты решил по этому случаю напиться?! Мать твою, Йоахим! Что же теперь делать…

Из угла Йоахима послышался глухой смешок.

– Хватит ныть, Лавдос… Я убью тварей, и завтра мы отправимся в Ригдомград, как и собирались.

– Да ты стоять хоть можешь? Колдун! Убийца чудовищ хренов!

Последние слова сильно задели бледноликого.

Он привстал и немного потянулся вперед. Надменная улыбка, наконец, пропала с его худого лица.

– Скажи, что, по-твоему, необходимо для того, чтобы стать бледноликим?

Лавдос стоял молча и злобно глядел на пьяного Йоахима.

– Отвечай, Стерван! И я успокою тебя своим ответом!

Поджав губы, тот все-таки решил подыграть ему.

– Э-э, сила, ловкость? – Йоахим помотал головой. – Черт тебя дери! Ладно… Магия…

– Ха-ха-ха… да… теперь верно, магия. Посмотри на меня, посмотри на эти знаки, посмотри… – Йоахим резко вскинул руку, разбил бутылку об стену и отколовшимся горлышком порезал себе ладонь.

 – Посмотри на мою черную кровь! Я и есть чертова магия! И только мне здесь по силам убить пернатых ведьм! – Йоахим выдохнул последнее слово злости и вновь откинул голову к стене. – Просто мне нужно скоротать время до вечера, чем бутылка в этом не помощник?

Ошарашенный этим скверным представлением норжец ничего не ответил и тихим шагом начал пятиться обратно к выходу.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Йоахим. – Сказал он уже за дверью и следом же, сильно хлопнув ею, скрылся из комнаты Йоахима.

– Я тоже надеюсь, друг…

* * *

Солнце скрылось за горизонтом. Начинало темнеть. Йоахим, не смыкая глаз, глядел в сторону лесной чащобы и ждал прихода бестий. К этому времени он уже практически отрезвел – черная кровь вывела из него все токсины алкоголя, не оставив места даже похмелью. Он перевел взгляд на свою перемотанную ладонь.

– Аргх… эта выходка явно была лишней…

Йоахим, скрестив ноги, сидел на крыльце дома старосты.

Он не стал надевать свою кожанку, вместо нее он обошёлся толстым жилетом и лоскутами кожи, которыми закрыл свои знаки на теле, а взамен мечу и кинжалу он приготовил для себя длинный рожон. Его лезвие было острее бритвы, а древко, выполненное из странного, немного красного дерева – гибким и прочным, словно сталь.

Внезапно и не без того серое небо затмила стая из тысяч ворон и грачей.