Беглая княжна Мышецкая

– Услыхал воевода – засвербело в носу, прочихивается!

– Ништо-о, скоро так прочихается, что голова кругом пойдет!

– Кобыла с волком тягалась – хвост да грива остались! Так-то и с нашим воеводой будет!

Степан Тимофеевич отыскал взглядом походного атамана Романа Тимофеева, велел строго:

– Сесть тебе, Ромашка, со своими казаками в остроге и за воеводой догляд иметь неустанный. Ныне войску отдых, а поутру за дело браться. Надобно узнать, далеко ли отбежал воевода Борятинский да какие силы при нем остались.

– А с этой ехидной что делать? – напомнил Ивашка Чикмаз и саблей ткнул в спину Фоме Кучину. – Снести башку?

– Он честь мою украл у народа. А я сказывал вам, люди, что делают казаки с такими татями!

– В воду татя!

– Блошливую одежонку прочь с тела в костер, пусть горит заедино с кусачей тварью!

– Смерть псу воеводскому!

Обреченного Фому Кучина мигом раздели до рубахи и с улюлюканьем потащили на волжский берег…

Михаил еще раз обнял Никиту, потом взял Ибрагима за руку.

– Идемте, братки, к моим казакам-стрельцам, соберемся в кучу, пусть Никита порасскажет, что же с ним случилось здесь, пока мы приступ делали. Вижу, не мимо нам с тобой княжна Лукерья ворожила перед синбирским походом! В который раз ты целым из беды выскочил… Как они там, в Самаре, наши милые женушки? – и смутился – впервые с языка такое сорвалось после гибели Анницы, впервые вслух назвал княжну Лушу своей женкой, хотя и не венчанной и не целованной…

2

Ранним утром, под редкое бабаханье пушек из кремля и ружейную перестрелку из острога, Михаил Хомутов, приглашенный Лазарком Тимофеевым в шатер атамана Разина, нашел там всех главных соратников уже в сборе.

Алешка Холдеев в дальнем углу, дописав коротко нарезанные листки, складывал их в стопку.

– Собрались, вижу, атаманы-молодцы, – Степан Тимофеевич окинул всех строгим взглядом уставших глаз, – Ну ин славно.

А слово мое такое будет – негоже двум медведям в одной берлоге зиму дожидаться! Один другого должен выгнать, хотя бы и себе пасть чужой шерстью забить до обморока!

Походные атаманы согласно поддакнули, переглянулись: чего ж тут непонятного? Надобно брать князя воеводу Милославского на копье! Нетерпеливый Василий Серебряков завозился на ковре, будто сидеть в шатре у атамана и то было в большую ему нужду.