За золотым призраком

 – Он подошел к раскрытому в стене бару, налил из голубого пузатого сифона в хрустальный стакан шипучей содовой воды, медленными глотками выпил, грустно, но и с надеждой, как показалось Карлу, улыбнулся пришедшей, а может, и давно выношенной в сердце мысли и начал старательно упаковывать судовой журнал в тайник.

– Извини меня, отец, но зачем ты связываешь себя с этой далеко не безопасной тетрадью? – поинтересовался Карл, так и не дождавшись, что отец поделится с ним своими размышлениями. – Акций на ней не приобретешь.

Разве что на старости лет попробуешь написать приключенческий роман о своей боевой молодости?

Отто задвинул ящик, крутнул потайное кольцо резной ножки стола, закрыл замок, подошел к Карлу, присел в кресло по другую сторону журнального столика, подвинул вазу, чтобы цветы не закрывали лицо сына. Напротив в окне при легком дуновении ветра лениво шевелились зеленые листья деревьев, изредка в кабинет долетали птичьи голоса и размытый шум от проходившего по улице Германа Геринга транспорта.

– В этом судовом журнале зафиксировано мое служение великой Германии, с возможной точностью указаны координаты кораблей и транспортных судов, пущенных на дно торпедами моей субмарины… Иных заслуг у меня нет. Правда, кроме еще одной, в последние буквально военные дни. Пройдут многие годы, и от живых свидетелей той заслуги может не остаться ни одного человека, а в дневнике боевого корабля все зафиксировано. Поэтому, Карл, при новой возрожденной великой Германии этот журнал сослужит вам с Вальтером или вашим уже детям добрую службу.

Но если он каким-то образом попадет в руки нашим нынешним союзникам и покровителям янки или англосаксам, – Отто даже плечами передернул при одной такой мысли, – клянусь водами священного Стикса! – они постараются повесить меня если не на воротах собственного завода, как о том мечтают черномазые, то на площади города наверняка! В журнале не менее двух десятков записей о потопленных судах и боевых кораблях… Последний из них – американский эсминец – пущен мною на дно уже после капитуляции, подписанной в Берлине гросс-адмиралом Деницем.

Карл встряхнулся, пораженный услышанным, резко поднялся на ноги, подошел к двери и закрыл ее плотнее.

– Без судового журнала янки, сколь ни крути меня по судам, доказать конкретно ничего не смогут. Утопленники и те не в силах опознать, с какой лодки влепились им в борт роковые торпеды.

– Отец, ты мне прежде об этом эсминце ничего не говорил.