Я тебя породил…

– Люся, – позвал он через несколько секунд.

Секретарша тут же зашла в кабинет и одарила шефа подобострастной улыбкой. В руках она держала маленький блокнот, ручку «Паркер» и находилась, как говорится, в полной боеготовности.

Незнамов хмуро глянул на нее и отрывисто бросил:

– Кофе.

По мнению Милославской это означало, что она начинает по-настоящему входить в доверие к Незнамову. Однако Дмитрий Германович не очень-то торопился подтверждать ее предположение еще какими-либо действиями. В ожидании нового появления Люси, он опять стал расхаживать по кабинету туда-сюда.

Отмерив его шагами в одном направлении, Незнамов приостановился и повернул вправо колесико радиоприемника, из которого сразу же полилась монотонная речь не особо одаренного диктора.

Потом он бессмысленно двинулся в обратном направлении, глядя в пол, то ли рассматривая свои начищенные ботинки, то ли отыскивая изъяны на сером дорогом ковре. Яна невольно глядела туда же и считала за добрый знак хотя бы то, что Дмитрий Германович не велит ей убираться.

Что это значило? Хотя бы то, что истина в ее видении на самом деле присутствовала.

Наконец в дверях появилась Люся. Она катила пред собой низенький столик, на котором дымились две маленьких чашки разделенные перламутровой сахарницей и маленьким кувшинчиком, очевидно, со сливками.

Люся смешно двигалась вперед, утопая острыми каблуками в высоко вздымающихся ворсинках ковра. Остановив столик посреди кабинета, она подкатила к нему сначала одно кресло, стоящее в дальнем углу, у окна, потом другое.

Усилия бедной Люси, испытывающей явные затруднения, не производили на Незнамова никакого впечатления.

Как только она удалилась, он опустился в одно из кресел, а на противоположное молча указал Милославской. Затем Дмитрий Германович поднял чашку, в которой уже и сахар и сливки были размешаны и заговорил:

– Боюсь, вы правы.

Затем он замолчал и сделал глоток. Яна всыпала в свой кофе пару ложек сахара и, осторожно помешивая, спросила:

– У вас на Нефтебазе были проблемы?

Дмитрий Германович пожал плечами и ответил:

– Да, если это можно так назвать.

Мне угрожали.

– Давно? – оживившись, спросила Милославская.

– За месяц до исчезновения Гали.

– Значит, есть зацепка! – с оптимизмом воскликнула гадалка.

Однако Незнамов не поддержал ее энтузиазма и апатично произнес:

– У меня слишком много недоброжелателей, чтобы называть виновником кого-то одного из них…

– Но уг…

– И угрозы в мой адрес сыпются не в первый раз.