Я тебя породил…

– Да не было ничего! – серьезно, немного обидевшись, протянула Милославская.

– Так уж и ничего? – тоже уже серьезно, произнес Семен Семеныч. – Да они чего, мужики, охренели что ли?!

– Сема! – укоризненно воскликнула гадалка. – Сколько раз я просила тебя не выражаться!

– Ну я на самом деле им изумляюсь! Неужели никто не обратил на тебя внимания?

– Обратил, обратил, – опять почему-то покраснев, пробормотала Яна и серьезно добавила: – Но не более того!

Понимая, что разговор начинает уходить в ненужное ни ей, ни ему эмоциональное русло, Три Семерки решил оставить эту тему и спросил:

– А у тебя на обед чего? – и хищнически зыркнул в сторону холодильника.

– Каша из топора… – виновато вздохнув, протянула Милославская.

– Понятно… Питание в южных пунктах общепита не разбудило в тебе потребности в человеческой пище…

– Сема, ты отсталый человек! Сейчас столовые уже е те, тем более на курорте. Конкуренция заставляет… Могу предложить кофе.

– Валяй, – зевнув и махнув рукой, протянул Руденко.

 – Мне будет чем заполнить время, пока ты будешь собираться.

– Куда? – удивленно спросила гадалка.

– В кафе, – пожав плечами, невозмутимо произнес Семен Семеныч. – Не оставлю же я тебя умирать голодной смертью!

– Товарищ капитан, вы преувеличиваете! – улыбаясь, протянула Яна, ставя на огонь свою серебряную джезву.

Она собиралась отказаться, потому что сегодня ей как никогда хотелось побыть дома, отдохнуть от городской суеты, пыли, толкотни.

Однако умная мысль, пришедшая вовремя, помешала Милославской ответить отказом на предложение приятеля. Его помощь так ей была нужна!

– И чтобы я без тебя делала! – вздохнув, совершенно другим тоном, протянула она.

Три Семерки удивленно посмотрел на нее и звучно почесал в своем коротко стриженном затылке. Лицо его в этот момент выражало полное самодовольство.

– Ну что ж, – через несколько минут произнесла Милославская, ставя перед ним кофе, – оставляю тебя в одиночестве?

– Да, да, – пробормотал Руденко, опустошая сахарницу, – только побыстрей давай.

Яна удалилась в комнату. Она открыла шифоньер и застыла напротив него. Но задуматься ее заставил отнюдь не выбор гардероба. Ее тревожила мысль о том, что телохранитель дочери Незнамова, вероятнее всего, убит, и подтвердить это предположение может криминальная сводка последних дней, ознакомить Яну с которой в силах не кто иной как Три Семерки.