Я тебя породил…

Примерный возраст парня, его внешность Милославская знала, поэтому среди усопших «кандидатов» не затруднилась бы выделить.

– Иф! – громко донеслось с кухни.

– Ты чего там? – очнувшись, крикнула гадалка.

– Обжегся, елки-палки.

– Осторожнее, – хихикнув, ответила Яна и стала собираться, сняв с вешалки то, что висело как раз напротив нее.

– Мои признания… – протянул Руденко, выпуская изо рта струйку дыма. – Выглядишь на все сто!

Он уже разделался с кофе и «закусывал» его сигаретой, вытащенной из Яниной пачки, валявшейся на столе.

Привыкнув к руденковским комплиментам, Милославская ничего не ответила и, брызгая на себя туалетной водой, стоявшей на полочке возле коридорного зеркала, сказала:

– Давай сначала поработаем.

Лицо Семена Семеныча заметно вытянулось, поэтому гадалка поспешила добавить:

– Чтобы кушать потом никуда не торопясь.

Три Семерки не менялся в лице. Он никак не мог понять, к чему клонит его подруга. Вернее, определенные догадки терзали его сознание, но он не решался произнести их вслух, боясь выставить себя на смех.

Яна вскоре пришла ему на помощь, предупредительно заявив:

– Да-да, Сема, ты думаешь верно: мне нужна твоя профессиональная помощь. Ведь раздобыть криминальную сводку для тебя не проблема?

– Не-е, – с каким-то глупым видом протянул Три Семерки. Немного помолчав, он нерешительно спросил: – Неужели ты уже взялась за работу?

– Увы, да, – вздохнув, ответила Яна.

Она всунула вторую ногу в туфлю и, кивнув, бросила приятелю: – Ну что ж, я готова!

– Яна! – словно очнувшись ото сна, воскликнул Три Семерки. – Да ты не жалеешь себя! Пошли ты к черту их всех хотя бы на месяц-другой!

– А кормить меня кто будет? – глядя Руденко прямо в глаза тихо произнесла гадалка.

Вопрос застал его врасплох, и он, искусственно кашлянув и бормоча что-то неразборчивое, тоже направился к порогу.

«Шестерка» Семена Семеныча стояла немного поодаль от двора Яны, там, где падало больше тени.

Она была очень старой, повидавшей многое на своем веку, прошедшей, как говорится, огни и воды, поэтому Три Семерки старался не подвергать ее лишним «стрессам», так как их в ее «жизни» и без того хватало.

Несмотря на то, что машинешка могла заглохнуть в самый неподходящий момент, Руденко очень ценил ее: гораздо чаще она его выручала. И в личной жизни, и в профессиональной.