Жрица

Голова послушно мотается, и гул внутри вдруг как-то разом становится сильнее.

– Смогла меня обмануть, – злобный шепот, и чьи-то губы сквозь мешок касаются моего уха. – Сполна расплатишься.

– Я предупреждал, что дрянь хитрая, – вторит охотник, выталкивая меня из машины. – Она убила сына Рутила.

Ложь. Я даже не знаю, кто такой Рутил. Но кто мне поверит.

Паук, а это точно он, голос запомнился, снова бьет меня, но уже в живот, а потом в грудь и сдавливает руку. Я не дышу, знаю, что стоит сделать вдох, накатит боль, и тогда сломаюсь.

Кто-то из них волочит меня по земле, держа за ворот, спускает по ступеням и бросает на каменный пол. Я делаю рваный мелкий вдох, и в голове мутится.

Лучше бы меня сожрали крысы…

Снова чьи-то руки хватают меня, переворачивают на спину. Запястья обматывают цепью, которую я оставила здесь. Это моя тюрьма, мой могильный камень. Я узнаю его. Звенья лязгают, и что-то тянет руки вверх. Меня подвешивают так, что ноги едва достают до пола.

– А теперь, демон, ты поймешь, как я был добр раньше, – обещает Паук.

И мне достается сполна. Много, долго и отчаянно, я стараюсь удержаться, не впадать в безумие. Паук приходит и уходит, обливает меня холодной водой, чтобы привести в чувство, и продолжает пытать. Он задает один и тот же вопрос: «Как снять проклятье?» И только однажды произносит самую жуткую фразу:

– Ты не умрешь, пока не сделаешь то, что мне нужно.

Но я не понимаю его слов, не различаю ничего. Мое тело – не мое тело.

Потом появляются другие руки, которые почему-то не бьют.

Осторожно подхваченная, я опускаюсь в эти объятья, ноги не держат. Меня куда-то несут. Оттого что никто не издает ни звука, мне мерещатся Боги, снизошедшие и величественные. Способные сотворить все на свете. Защищающие меня.

Но Боги не пришли, когда я их звала, отчего им появиться сейчас?

Руки исчезают, зато я чувствую тепло и легкое покачивание. Наверное, из меня все-таки вырывается стон, потому что кто-то рядом тяжело вздыхает:

– Потерпи еще немного, – по-доброму просит незнакомый голос.

 – Ты столько терпела.

Только если немного…

Когда я все же открываю глаза, за окном оказывается солнце, я в небольшой комнате на кровати, а на мне – теплое одеяло. Вот и безумие. Откуда в тюрьме взяться окну? Я закрываю глаза, я слушаю свой разум. Тело ужасно болит, и это похоже на правду. Пробую пошевелить пальцами, не знаю выходит или нет. Все будто чужое, не мое, тяжелое и вялое.

– Не спеши, – мягко говорит какая-то девушка.