На край света

Также просил он, от имени товарищества, отпустить с ним приказным служилого человека Дежнева.

Новоселов сел на лавку, задумался. Все молча ждали его слова. Лишь слышалось дыхание десятков людей.

– Доброе дело, Федя. От него может быть прибыль государю, – сказал Новоселов и обернулся к Дежневу.

– Самому-то тебе, Семен, охота ли идти?

Дежнев усмехнулся.

– Как же не охота, Петр Иваныч?

– Что ж, отпустить тебя, Семен, можно.

Новоселов оперся обеими руками о стол, наклонился вперед и, глядя в упор на Дежнева, продолжал:

– Но отпущу я тебя лишь из государевой прибыли.

Должен ты объявить прибыль с новой реки. А сколько объявишь? Обожди, – остановил он Дежнева, заметив, что тот хочет ответить, – подыматься ты будешь своим подъемом, – длинный костлявый палец Новоселова указывал на Дежнева. – За все это дело один ты будешь ответ держать. А коль не соберешь тех соболей, что объявишь в своей челобитной, коли вернешься ни с чем, все объявленное будет с тебя взыскано.

Новоселов откинулся на скамье к стене, складки на его лбу распустились, и он, говоривший до этого сурово, вдруг приветливо глянул на Дежнева.

Дежнев стоял, опираясь на саблю, и думал.

– Объявляю прибыль в пять сороков десять соболей[13 - В XVII веке связка сорока собольих шкурок служила укрупненной единицей измерения их числа. Сорок соболей обычно шло на одну шубу.], – ответил он Новоселову.

Все переглянулись: двести десять соболей стоили дорого. Однако Новоселов спокойно одобрил:

– Меньшего и не жду.

Государю Михайлу Федоровичу казна очень надобна. Много врагов у Руси: тут поляки, тут шведы, там турки. Чтоб Русь защитить, нужно большое войско. А на войско нужны деньги. Глядишь, и твои соболишки, Семен, пушку, а то и не одну, отольют, – добавил он улыбаясь. – Пиши челобитную. Я на тебя надеюсь.

– Но всяк знай, кто пойдет, – продолжал он, подняв палец, – служилый человек Дежнев пойдет блюсти государев интерес. Он за вас ответ даст. А вы – слушать его беспрекословно! Он – ваш приказный и передовщик[14 - Передовщик – кормщик или капитан переднего судна.

]. Слово его – закон.

– Знаем, Петр Иваныч! Так и будет! – загудели охотники.

Писарь Михайла Савин пристроился у стола. Он разгладил серый шершавый лист бумаги, обмокнул гусиное перо в пузырек с чернилами и, уперев язык в щеку и склонив голову набок, начал выписывать, буква за буквой, слова, медленно роняемые Новоселовым. В письме он был мастером непревзойденным.